16+

ТУ ЗАВОДСКУЮ ПРОХОДНУЮ…

Кого-то мне Светлана Бабицкая напоминает, думала я каждый раз, когда доводилось общаться со Светланой Ивановной на каком-либо мероприятии. Что-то есть в ней неуловимо знакомое. И дело не во внешности, а в общей ауре, манере общения. В этих располагающих к себе прямолинейности, простоте и энергичности. И вот недавно, после обстоятельной беседы со Светланой Ивановной, я наконец-то поняла, кого она мне напоминает – Надежду Румянцеву в роли Нади Берестовой из советской милой и искренней комедии «Неподдающиеся»!


Помните этот старый светлый фильм про заводскую жизнь. Активистке профсоюза, бойкой девчонке, поручили ответственное задание – перевоспитать двух безалаберных друзей: Толю Грачкина и Витю Громобоева, из-за которых падают производственные показатели молодёжной бригады. Надя Берестовазабирает у парней зарплатуи выдаёт им её крохотными порциями три раза в день: на завтрак, обед и ужин. Надя ведёт их на лекцию про обитателей морского дна. В общем, перевоспитывает и делает всё для того, чтобы они прекратили пить, дебоширить и «морально разлагаться».

И оказалось, что у Светланы Бабицкой, которая большую часть жизни проработала на заводе «Уяржелезобетон», была похожая история.

А началось всё с того, что Светлана Новикова (её девичья фамилия) приехала в Уяр по направлению. Она отучилась в техникуме транспортного строительства по специальности «технолог железобетонных конструкций». И весь их поток распределяли в разные города – от Калининграда до Владивостока. При распределении Уяр считался одним из самых лучших мест, так как здесь выпускника ждала должность мастера ипредоставлялось общежитие – одна комната на двоих. Это были 70-е годы, и по тем временам заработная плата на заводе была очень хорошей. Например, парни, которые работали на самом тяжёлом участке производства – изготовлении железобетонных опор, получали по 500 рублей, начальник арматурного цеха зарабатывал 160 рублей, инженер – 180 рублей в месяц.

– Тогда уярскому заводу железобетонных конструкций требовалось два специалиста из нашего техникума, – делится Светлана Ивановна. – Мы поехали в Уяр с подружкой Натальей. В то время директором предприятия был Матвеев. Мы пришли к нему, объясняем, кто мы и откуда, подаём направление. А он говорит: «Нам не надо новых работников, штат у нас полностью укомплектован». На это я ему ответила: «Не берёте нас, так дайте справку, что завод в нас не нуждается, чтобы мы могли устроиться на работу в другое место». Раньше ведь с этимбыло строго. Без такой справки получалось, что мы вроде как сбежали, не стали работать по распределению. Но Матвеев отказался давать нам справку. Вышли мы из кабинета, Наталья плачет: «Что будем делать?» Пошли мы в отдел кадров, там хорошая женщина работала, мы ей всё объяснили. Она говорит: «Не знаю, чем вам помочь, такие вопросы только директор решает». Я тихонечко попросила эту добрую женщину дать нам номер телефона треста, который находился в Чите (по нынешним временам это как главный офис). Мы с подругой вышли в коридор, а через несколько минут наша спасительница принесла нам листочек с телефонным номером. Мы пошли на почту – тогда, если кто помнит, это было старое деревянное здание с хлипкой наружной лестницей, ведущей на второй этаж. Позвонили в Читу, в трест, рассказали про нашу ситуацию. Начальник, с которым мы разговаривали, начал возмущаться: «Как это он вас не берёт? Как это так? Ладно, я разберусь!» После этого мы пошли в гостиницу, заселились. А в девять часов вечера к нам прибежал Матвеев, говорит: «Девчонки, завтра утром приходите, будет вам общежитие, и с работой мы что-нибудь придумаем».

Светлану и Наталью направили в арматурный цех, где они проработали целый год. До этого они бывали на практике, знали, что это нелёгкий труд, поэтому были готовы к любым трудностям. Через год Светлану перевели на должность мастера в ЖБК-1, где делали автоблокировку и блоки для мостовых конструкций на железную дорогу. К слову, четыре красноярских моста сделаны из уярского железобетона. Когда Светлана Ивановна только пришла на завод, один мост уже был сделан. При ней было построено ещё два моста, а четвёртый – уже после её ухода с предприятия. Работа мастера сама по себе нелёгкая. Так ещё мою героиню угораздило втянуться в бурную общественную работу. Всё из-за её неугомонного характера.

– Мы все были пылкими комсомольцами, – смеётся Светлана Ивановна. – А я ещё и такая дурочка была! На первом собрании зашла речь о неуплате членских взносов в комсомольскую организацию. Ну я встала и давай всех стыдить: «Как это так? Вы не комсомольцы! Какие-то копейки заплатить не можете!» Тогда взнос для работающего комсомольца составлял один процент от заработной платы. А размер самой маленькой зарплаты на заводе был около 100 рублей. Я, как мастер, получала 130 рублей. После моей пламенной речи все захихикали и выбрали меня в бюро комсомольской организации завода. Так сказать, доверили нести общественную нагрузку помимо основной работы…

В те годы завод жил насыщенной жизнью. Всё время организовывались какие-то праздники. У завода был свой хор, часто занимавший первые места на всевозможных конкурсах, которые проводились между предприятиями района. Гордостью ЖБК были свои оркестры – духовой и инструментальный. Заводская молодёжь пела и плясала. Кроме того, заводчане всегда занимали призовые места в соревнованиях по шахматам, лыжам, хоккею.

– У нас был спортсмен Александр Вайсбеккер, очень хороший человек, – вспоминает Светлана Бабицкая. – Сейчас он в Германии живёт. Саша умел создавать потрясающие ледяные фигуры. Он, например, делал голову богатыря, из которой по языку скатывались дети. Вырезал ледяных Деда Мороза, Снегурочку и разных животных. После отъезда Саши в Германию на нашем стадионе долгое время на Новый год одни сугробы лежали. Сейчас город где-то заказывает красивые ледяные фигуры. А раньше у нас был свой умелец!

За самыми ответственными комсомольцами завода были закреплены по два рабочих-комсомольца, которые нуждались в опеке. Необходимо было присматривать, чтобы они не пили и регулярно ходили в вечернюю школу рабочей молодёжи.

– У меня было два таких подопечных парня, которые не хотели в школу ходить, – говорит Светлана Ивановна. – Из вечерней школы на завод к директору постоянно приходила завуч и жаловалась на прогульщиков. Их специально ставили работать только в первую смену, чтобы вечером они ходили в школу. Начальник цеха их постоянно ругал за школьные прогулы. Таких, как мои «бегемоты», нужно было водить в школу за ручку. По-другому – никак. Но, надо сказать, мои подопечные относились ко мне несерьёзно, так как мы были ровесниками. Кое-как они доучились до восьмого класса.

Светлане Бабицкой также довелось поработать председателем профсоюза завода ЖБК. Профсоюз возил детей рабочих в летние лагеря отдыха, на моря – Азовское и Чёрное. У завода был лучший детский сад в районе, который раньше располагался в здании нынешней Детской школы искусств.

Также у предприятия были своищебзавод, песочный карьер, а ещё карьер в Громадске, где для нужд производства дробился камень.

– Тяжелейшее время для завода ЖБК – лихие 90-е годы, – вспоминаетмоя собеседница. – К тому времени партия отправила нашего директора Александра ФлориановичаМокштадта руководить другим объектом. А нам назначили нового директора. Фамилию его я уже не помню, за глаза мы его звали по имени – Гоша. Один раз его наши мужчины чуть не убили. В 90-е годы было время, когда нам перестали выдавать заработную плату. Люди возмущались, требовали, чтобы приехали представители треста и объяснили, что происходит и когда рабочие смогут получить свои деньги. Собрание проходило возле арматурного цеха. По одну сторону стояли рабочие, по другую – руководство завода и представители треста. В разговоре с людьми, конечно, надо было подбирать правильные слова. Но наш Гоша в ответ на какой-то вопрос ответил: «Я как сказал, так и будет!» Так наши мужики как пошли на него! Даже страшно стало. Кто-то из женщин закричал: «Мужики, да вы что! Тюрьма! Тюрьма!» После этого все остановились. Гошу быстренько убрали с завода. Наши рабочие написали коллективное письмо Александру ФлориановичуМокштадту, который на тот момент работал в уярском горисполкоме, и попросили, чтобы он вернулся на завод…

Светлана Ивановна вспоминает, что как-то раз Александр Флориановичзашёл к ним в арматурный цех и говорит ей: «Что это твои работницы по утрам бегают в магазин за хлебом?» На что она ответила: «Если утром женщины не купят хлеба, вечером им нечем будет кормить семью. К обеду в магазине ни молока, ни хлеба уже нет». После этого разговора Александр Флорианович договорился с директором хлебозавода, чтобы к ним на предприятие привозили хлеб.

– Сначала его завозили к нам на склад, а потом рабочиепо заранее составленным спискамразбирали хлеб, кому сколько надо, – рассказывает Светлана Ивановна. –Считаю, в 90-е годы мы выжили благодаря грамотному руководству. Завод за свою продукцию брал оплату бартером – замороженными курами, новогодними подарками, холодильниками, телевизорами, мебелью... Мы получали их вместо зарплаты и сами продавали, чтобы рассчитаться за коммунальные услуги, купить необходимые товары. Или, например, приезжает покупатель за железобетоном, а наш директор предлагает ему расплатиться зажелезобетон цементом или щебнем. Так и выжили, спасибо Александру Флориановичу! Долгих лет жизни ему и нашему заводу!

11 февраля СветланеБабицкойисполнится 70 лет. Она вырастила троих детей, сейчас у неё подрастают четверо внуков. Моя героиня всё ещё остаётся активной и продолжает служить людям, являясь председателем первичной ветеранской организации АО «Уяржелезобетон». Крепкого вам здоровья, Светлана Ивановна!

Ольга БЕЗГОДОВА

Комментариев нет:

Отправка комментария