16+

ЗАБЫТЫЙ ФРОНТОВИК СЕМЁН ДОЙКО

Когда началась Великая Отечественная война, Семёну Дойко было уже 29 лет, поэтому сибиряка сразу отправили на фронт. Воевал он честно, но в одном из боёв страшного 1941 года был тяжело ранен и попал в плен. Не знаю, почему фашисты сжалились над солдатом, но в госпитале концлагеря ему удалили левую руку, и он остался жить.


Вернулся в родной посёлок Громадск Уярского района Семён Матвеевич летом 1945 года. Поскольку его сразу признали инвалидом, он устроился сторожем магазина и в этой должности доработал до пенсии. Понятное дело, женился, вырастил с женой сына. К фронтовику на пенсии часто приходили ученики местной школы, чтобы помочь по хозяйству и заодно послушать рассказы солдата о войне. Детей, как правило, приводила в дом фронтовика учительница математики Любовь Зятева. 

– Мне тогда в дурном сне не могло присниться, что придёт время и мне опять придётся защищать солдата, на этот раз от бюрократов, – с горечью рассказывает Любовь Ивановна. – У него сначала умерла жена, а единственный сын, проживающий в Зеленогорске, очень редко навещал отца. Когда Семён Матвеевич умер, хоронил его сельсовет, а могилу выкопали заключённые местной зоны. Сына на похоронах не было. 

С тех пор прошло ровно 18 лет. Любовь Ивановна с мужем Анатолием Даниловичем поехали в середине июня прибрать могилки погибшего сына и умершего свёкра и с удивлением увидели, что метрах в пяти от кладбища одиноко стоит чёрный памятник. Когда подошли ближе, прочитали надпись на плите. Оказалось, этот памятник был поставлен Семёну Матвеевичу Дойко от министерства обороны России. Но беда в том, что похоронен фронтовик совершенно в другом месте. 

Чтобы найти это место, Любовь Зятева подняла всех, кто 18 лет тому назад принимал участие в похоронах умершего солдата. Обратилась даже к бывшему главе Громадского сельсовета – 80-летнему Алексею Смоленскому. За истечением времени Алексей Николаевич уже не помнил, где точно был похоронен фронтовик, но знал фамилии людей, чьи могилы находились рядом. По этому ориентиру и удалось найти место захоронения Семёна Дойко. Без слёз и горечи на могилу фронтовика смотреть нельзя. На ней нет никакого памятника, нет оградки, и лишь очертания вырытой могилы позволяют сказать, что здесь кто-то похоронен. 

Найдя точное место захоронения солдата Великой Отечественной войны, Любовь Зятева начала бить во все колокола, чтобы переместить готовый памятник Семёна Дойко на его законное место. Но все попытки оказались тщетными. Ни районный и краевой военкоматы, ни ветеранские организации на просьбу бывшей учительницы не реагировали, отделываясь отписками. Дозвонилась Любовь Ивановна и до директора Военно-мемориального центра А.М. Белоногова, однако и от него не получила вразумительного ответа. Тогда Любовь Зятева решила обратиться к журналистам и рассказать о бюрократической ситуации вокруг переноса памятника фронтовику Семёну Дойко. 

На следующий день мы встретились с Любовью Ивановной и её мужем в Громадске. Поехали на кладбище, где мне показали сиротливо стоящий памятник умершему в 1992 году солдату. На надгробии не была убрана даже опалубка. Показали мне и место, где 18 лет назад был похоронен Семён Дойко. Рядышком на соседской оградке висела зелёная тряпочка. Это было сделано для того, пояснила Любовь Ивановна, чтобы работники Военно-мемориального центра могли найти место, куда надо будет переносить памятник. А после этого мы поехали в администрацию Громадского сельсовета. 

Глава посёлка Анатолий Соломатов был в курсе неприглядной истории с могилой фронтовика Семёна Дойко. У него даже хранится письмо от директора Военно-мемориального центра А.М. Белоногова, в котором говорится, что сотрудники центра поставили памятник там, куда им указали работники сельсовета. 

– Это неправда, – говорит Анатолий Владимирович. – Мы у себя в сельсовете даже не знали, когда и где был поставлен памятник солдату. Узнали об этом от Любови Зятевой, спасибо ей. После этого мы хотели сами перенести надгробие, но потом я подумал, раз Военно-мемориальный центр допустил ляп, пусть его и переделывает. 

При мне глава посёлка дозвонился до центра. В ответ услышал, что в субботу-воскресенье памятник солдату будет перенесён на законное место. В понедельник утром я позвонил Любови Зятевой и услышал от неё добрую весть: памятник Семёну Дойко наконец-то установлен там, где он похоронен. Одно сильно огорчает – справедливость в год 75-летия Великой Победы восторжествовала только через четыре месяца неустанных хлопот Любови Зятевой. А если бы такого целеустремлённого человека в посёлке не было? Наверняка памятник фронтовику до сих пор бы стоял на пустом месте, а его могила оставалась безымянной. Некрасиво получается, господа-товарищи ответственные люди! 

Виктор РЕШЕТЕНЬ 

КТО ЗАКАЗЧИК? НА ЭТОТ ВОПРОС ПОКА НЕТ ОТВЕТА 

Почитание героев, сражавшихся за свободу и независимость своей Родины, – благое дело для народа, считающего себя цивилизованной нацией. При этом каждый из нас уверен: уважительное отношение к памяти воинов, погибших при защите Отечества, – священный долг всех граждан. И мы это замечательно демонстрируем во время празднования Дня Победы. 

Хорошо, что наше государство приняло решение на законодательном уровне увековечить память участников Великой Отечественной войны. Причём, не только погибших на полях сражений, но и умерших впоследствии от ран, контузий, увечий или каких-то заболеваний. 

Одна из форм увековечивания памяти умерших ветеранов ВОВ – установка надгробий и памятников на их могилах за счёт средств федерального бюджета. 

Когда-то, помню, заказчиком на установку таких надгробий и памятников был совет ветеранов Уярского района. Поэтому за разъяснением по поводу инцидента в посёлке Громадске, связанного с увековечиванием памяти умершего ветерана Великой Отечественной войны Семёна Дойко, я обратился к председателю районного совета ветеранов Ольге Скоп. 

– Действительно, – сказала Ольга Вениаминовна, – в начальной стадии реализации федерального закона «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества» заказчиком на выполнение работ по установке надгробий и памятников на могилах умерших ветеранов ВОВ выступал районный совет ветеранов. Соответственно, и договоры с подрядчиком заключал председатель совета ветеранов. Но работы эти проводились только по заявлениям родственников участников войны. Такая деятельность практиковалась до конца 2013 года, а работы по ранее заключённым договорам подрядчик выполнил в 2014 году. Но затем, в связи с началом проведения закупочных процедур, заказчиком стал выступать федеральный орган – военный комиссариат. Однако работы выполнялись по заявлению родственников, и, соответственно, договоры от имени заказчика подписывали тоже они. Что произошло с увековечиванием памяти Семёна Матвеевича Дойко, мне и остальным членам районного совета ветеранов пока понять трудно. Мы в настоящее время выполняем ту работу, которая предусмотрена полномочиями органов местного самоуправления по увековечиванию памяти погибших защитников Отечества – в соответствии с федеральными законами. К нам и сейчас обращаются с заявлениями родственники умерших ветеранов войны с просьбой установить на их могилах надлежащие памятники. Мы регистрируем эти заявления и затем передаём в военкомат – непосредственному заказчику. Также у нас ведётся статистика установленных мемориалов на могилах умерших участников войны. За семь лет с начала проведения этой работы в Уярском районе установлено 82 памятника, ещё четыре памятника с надгробиями будут установлены до конца нынешнего года. Вот только совсем недавно, в сентябре, я по телефону разговаривала с представителем Военно-мемориального центра для уточнения, кому в 2020 году были и ещё будут установлены памятники за счёт федерального бюджета. В списке перечисленных фамилий была и фамилия С.М. Дойко. При этом представитель Военно-мемориального центра сообщил, что памятник ему поставлен не на том месте, где он должен стоять. И предупредил, что его переустановят. Мне и в голову не могло прийти, что памятник не просто отодвинули от могилы, но даже установили совсем в другом месте. Это просто нонсенс! 

При этом Ольга Скоп заверила, что обращения в районный совет ветеранов по поводу инцидента в посёлке Громадске от Любови Зятевой не поступало. Если бы это произошло, сказала Ольга Вениаминовна, они непременно приняли бы все меры для положительного решения этой проблемы. И Любовь Ивановна не осталась бы без ответа от их ветеранской организации. 

– И всё-таки кто от имени родственников Семёна Матвеевича Дойко подписывал договор подряда? Ответ на этот вопрос остаётся загадкой. Ведь, если Дойко безродный, то никто кроме районного совета ветеранов не имеет право это делать. Поэтому нам ещё предстоит провести расследование мотивов этого инцидента, – с болью в голосе сказала Ольга Скоп. 

В свою очередь редакция газеты «Вперёд» будет следить за ходом расследования этого дела, чтобы выяснить, кто же всё-таки стал заказчиком установки памятника участнику войны С.М. Дойко. О полученных результатах обещаем сообщить нашим читателям. 

P.S. Похожий инцидент с установкой памятника ветерану Великой Отечественной войны произошёл несколько лет назад. В 2014 году в редакцию газеты «Вперёд» обратились родственники умершего участника войны Семёна Семёновича Слонова с жалобой на районный совет ветеранов и его тогдашнего председателя Эмилию Кареву. Родственники ветерана рассказали, что подрядчик в лице Военно-мемориального центра без их согласия снёс добротный памятник с фотографией Слонова и надгробие, а вместо этого установил бетонную плиту с надписью, но уже без фотографии. На вопрос членов семьи ветерана, почему такое произошло, Эмилия Иосифовна ничего не смогла пояснить, лишь ответив, что всё исполнялось по заявлению родственников. На просьбу семьи вернуть фотографию с фактически похищенного (а иначе это не назовёшь, ведь всё происходило без согласия родственников), ответа тоже не последовало. Все только пожимали плечами. Поэтому важно хотя бы расследование по громадскому инциденту довести до логического конца. 

Сергей БАЛАЦКИЙ

Комментариев нет:

Отправка комментария