«ФАШИСТЫ НАС ЗА СКОТ СЧИТАЛИ…»

Все, кто бывает в гостях у бабушки Марфы Ильюшиной, знают, что разговаривать с вами она будет только при одном условии: если вы попробуете её угощения. Голодного человека Марфа Николаевна воспринимает как личный вызов. И у неё есть на то причины. 

Вот и мне сразу был предложен «ультиматум». 

– Попейте чая с бутербродами, а потом побеседуем, – с доброй и какой-то смиренной улыбкой философа сказала Марфа Николаевна. – Я же чувствую, что вы позавтракать не успели. А вот после говорить начнём. Пока не съедите всё, что на тарелке, слова не скажу… 

Подкрепившись, мы приступили к беседе. Марфа Ильюшина – гостеприимный и добрый человек, который пережил много испытаний и лишений. 

Родилась она в 1927 году на Украине – в селе Сеферивка Барского района Винницкой области. 

– Там-то немец и прихватил нас, – говорит Марфа Николаевна. – Увидели мы, как немцы въезжают в наше село на мотоциклах. У нас всё забрали. Помню, как сейчас, – корову забрали, лошадь забрали. Все поля засеянные почернели, потому что немцы дорог не искали, а по полям туда-сюда ездили. Евреев расстреливали. Сколько их постреляли! На поле в яме кучи людей лежали. Там и евреи были, и русские. По ним трактором немцы прошлись, аж из-под колёс фонтанчики крови брызгали. Потом трупы землёй чуть присыпали. Как силос, силос из людей. Рядом с нашим домом огромное поле было, на котором кукуруза выросла большая, высокая. Однажды рано утром мама вышла из дома, а её кто-то из этой кукурузы окликнул. Оказалось, там пряталось 75 евреев. Еды тогда у нас уже не было. Мама два ведра какой-то баланды наварила и им в кружки налила. 75 человек удалось кое-как с поля вывести, а я потом повела их к румынской границе. Сестра моя в это время следила, чтобы фашисты не появились. Я вела евреев вдоль речки, иногда приходилось залезать прямо в воду. Только мы не шли, а ползли, потому что немцы были рядом. Было, конечно, страшно. Но ни один из этих людей не погиб, я их всех перевела к границе. Сама пришла домой и слегла, болела потом месяца два – простыла в холодной воде. 

Отец Марфы, Николай Дмитриевич, был председателем колхоза. Он уехал в Архангельск, чтобы его не расстреляли и не посадили в немецкую тюрьму. Ведь в то время наши люди старались саботировать сельскохозяйственные работы, нормы продукции для нацистских оккупантов сдавали кое-как. Трое братьев Марфы Николаевны погибли во время войны. 

– Знаете, после того, как убили всех евреев, люди стали друг друга бояться, – сказала Марфа Николаевна. – Кто что скажет? За кем следующим придут фашисты? В нашем дворе стояла немецкая кухня. Однажды нас выгнали из дома во двор и заставили смотреть. Завели пять человек. Немец приказал одному местному мужику в них стрелять, и тот стрелял. А один из пятерых расстреливаемых всё никак не падал и кричал: «Братцы, братцы, не надо, у меня семья, пятеро детей!» В конце концов, немецкий офицер достал револьвер из кобуры и выстрелил в этого человека в упор. 

Ещё Марфа Николаевна помнит, как в их погребе прятались пять советских солдат. Они попали в окружение и пришли в их дом за помощью. Солдаты прятались у них в погребе около недели. 

– Мама сказала никому об этом не говорить, – продолжает моя собеседница. – Но я всё-таки сообщила о них местному ветеринару, потому что у одного солдата было раздроблено колено и ему нужна была хоть какая-то медицинская помощь. Ветеринар дал марганцовку и йод, больше у него никаких лекарств не было. Солдат с раздробленным коленом всё-таки умер. А дело было зимой. Мы обернули его голову одеялом и ночью с сестрой отвезли труп в сад, вырыли неглубокую ямку и там его закопали. Я как вижу по телевизору, что родственники ищут места захоронения солдат, погибших в Великую Отечественную войну, так сердце кровью обливается. Я ведь своими руками похоронила нашего солдатика. Имени его не знаю. Может, его ищут сейчас, считают пропавшим без вести. А я, наверное, точное место захоронения уже указать не смогу… 

Потом Марфа Николаевна рассказала страшную историю про то, как она собирала черешню для немца. 

– Однажды фашист приказал мне черешни нарвать. Я ведёрочко на руку повесила, залезла на дерево. Немцу несколько веточек с черешней наломала, он стоит под деревом, ест. А я ягоды в ведёрочко начала собирать… Потом поняла, что не ягоды ему были нужны. Только я потянула правую руку за спелой черешней, как у меня кисть руки возле большого пальца пробило пулей. Следующая пуля пробила мне правую ногу у колена. Я рухнула вниз. И до сих пор помню, что было потом. Нацист сказал: «Сакармент вафлюптер алек шайзе». Плюнул в мою сторону и быстро ушёл. Как переводятся эти слова с немецкого, я не знаю. Понятно стало, что это была засада для снайпера, который отстреливал нацистов. А я стала наживкой. Снайпер отреагировал на движение в ветвях черешни и стал стрелять. Я лежала под деревом и тоненьким голосом кричала: «Мама! Мама! Мама!» Прибежала мама и отнесла меня в дом. Врачей в селе не было, нацисты нас за скот считали. Хорошо, что пули прошли насквозь. Мама обернула мне раны чистыми холстинами – и всё лечение. 

А потом Марфу Николаевну угнали на работы в Германию. Вернее, пытались угнать. Ночью около 60 человек закрыли в сарае, но двое мужчин, женщина и маленькая Марфа смогли из него выбраться. Дело было под Рождество. Зима на Украине мягче, чем у нас в Сибири, но всё равно было холодно. Одну ночь сбежавшие провели в большущем стогу сена. Маленькую Марфу отправили в ближайшие хаты попросить еды. Она смогла насобирать узелочек с хлебом и картошкой и всё отнесла беглецам. А на другой день их пути разошлись. Марфа с женщиной вышли к дороге. Они смогли остановить грузовую машину с большими бочками в кузове. Водитель, местный житель, ехал на свёкольный завод за патокой для коров – этой патокой поливали корм для бурёнок. Мужчина сказал, что впереди – немецкие блок-посты, и его остановят. Беглянки всё рассказали водителю: что сбежали от немцев, которые хотели угнать их в Германию на работы. Водитель спрятал женщину и девочку в кузове между бочек и чем-то накрыл сверху. И, действительно, машину скоро остановили. Немец на посту вместе с переводчиком допросил водителя: куда едет и зачем. Хорошо, что кузов проверять не стали. В итоге водитель перевёз беглянок через город и остановился примерно в четырёх километрах от родного села Марфы. Сказал девочке: «Я бы довёз тебя, деточка, до дома, но завод сейчас закроют. А мне, если не получу сегодня патоку, придётся ждать до понедельника». Беглянки горячо поблагодарили водителя за помощь и пошли дальше. Их пути вскоре разошлись. Марфа сначала дошла до своего леса, потом до кладбища, а затем огородами – к своему дому. Мама как увидела дочку, так чуть не упала, ведь она уже успела её оплакать. В итоге Марфа остаток зимы и всю весну просидела на чердаке дома… 

Вот такие истории мне рассказала гостеприимная хозяйка. Она, хлебнувшая много горя в раннем детстве, не очерствела сердцем. Наоборот, помня о голодных временах, пытается накормить посытнее каждого. 

У Марфы Ильюшиной есть сын, четверо внуков и шесть правнуков. И они знают, что она – Человек с большой буквы, которая в силу своих детских возможностей спасала людей. 

Ольга БЕЗГОДОВА

Комментариев нет:

Отправить комментарий