НАС СПАСЛА ТАЙГА!

Сороковые годы прошлого века были очень трагичными и судьбоносными для нашей страны. Тяжесть военных лет разделили на всех, никто не остался в стороне. Люди на фронте и в тылу, в городах и сёлах, все и каждый перенесли свои испытания. На долю нашего народа выпало больше, чем могут перенести обычные люди. Миллионы судеб вплелись в историю одной огромной страны… 

ИГРАЙ, ГАРМОНЬ!

Одна из них – судьба Анны Литвиненко. В годы Великой Отечественной войны она жила в тайге. И именно тайга спасла её семью от голодной смерти. В этом году 25 июня Анне Алексеевне исполнилось 90 лет. 

– Я родилась в Минусинском районе, в деревне с красивым названием «Черёмушка», – рассказывает Анна Литвиненко. – Через некоторое время моего дедушку раскулачили, и он вынужден был переехать в Усинский район (в настоящее время он входит в Ермаковский район). Вскоре папа нас тоже туда отвёз. Мне тогда и восьми лет не было, поэтому многое из того периода я уже не помню. Но осталось в памяти, как потом мы уехали в Саяны, на прииск. Там в горах тогда было много приисков, наш назывался «Октябрьский». На нём работали мои отец, дядя, старший брат. В том месте, где мы жили, была военная застава. Рядом – граница с Монголией. Во время войны мама ходила работать на заставу – белила казармы, пилила дрова. Отца и его братьев – дядю Ваню и дядю Серёжу – призвали на фронт. На войне папа и дядя Ваня погибли. В военные годы я постоянно оставалась дома за взрослых, смотрела за детьми, стирала, готовила, мыла полы. Мне тогда исполнилось 12 лет. Мой младший братишка был хорошим гармонистом. Помню, как я ставила на стол табуретки, залезала на них и белила стены, а брат рядом усаживался и играл на гармони. Я работаю и песни пою. У меня отец, дяди, дед, братья – все гармонисты были. У младших братьев голова из-за гармони еле была видна, а они наяривают! Их на все свадьбы и праздники звали. Раньше как – если на прииске золотинку, даже небольшую, вымоют, то это уже праздник, все гуляют. Отца моего на все прииски с гармонью приглашали. 

Младший брат Ани родился, когда отец уже ушёл на фронт. Хоть и прошло столько лет, но моя собеседница до сих пор помнит, как узнала о рождении братика. 

– Пошли мы с сестрой на гору рвать зелёный чеснок, а он толщиной с палец, сладкий и очень вкусный, – рассказывает Анна Алексеевна. – Домой с горы по тропинке спускаемся, а навстречу нам бежит заведующий пекарней и кричит: «Ребятишки! Идите скорее! Бабушка Козыриха вам мальчика купила!» Бабушка Козыриха была местной повитухой. Врачей тогда на приисках, да и в деревнях, не было. Зато были бабушки, которые принимали роды… 

КАНДЫК И ХЛЕБИНКИ 

– Когда началась война, всех мужчин призвали на фронт, золото стало мыть некому, – говорит Анна Алексеевна. – Огородов у нас там не было, так как жили мы в глухой тайге. Раньше на наши прииски продукты завозили зимой, по льду. Капусту солёную огромными бочками доставляли. Выдавали по одному ведру капусты на каждого едока. Привозили также сахар, муку, овёс. Мы этот овёс толкли в ступке. А так как в нём было много мелких щепочек и шелухи, мы его затем просеивали в алюминиевой чашке, в которой гвоздём были проткнуты дырочки. Нас в семье было семеро ребятишек. Вместе с мамой – восемь человек. Мы кашу на всех прямо в ведре варили. И всё же нас кормила саянская тайга. Весной начинаются хлебинки – это в горах такие луковички растут. Мы эти хлебинки выкапывали и ели. А ещё собирали и ели кандык. Он похож на маленькую картошечку в форме запятой. Кстати, я несколько лет назад была в Красноярске и увидела, что одна женщина продаёт цветочки от кандыка. Я спросила у неё, где она их нарвала. Она говорит: «Я не знаю, за ними сын ездил в тайгу». Помимо хлебинки и кандыка мы ещё собирали зелёный чеснок и болотный лук, который растёт на кочках – вкуснятина фантастическая! Конечно, спасали нас грибы и ягоды. Затем начинался сбор кедрового ореха. Как только шишечки образуются, мы лезем за ними. Как я лазила по кедрам! Шишки смоляные, сами не открывались. Мы разводили костёр и жарили шишки на огне – тогда уже легче было их расшелушить. А когда шишки вызревали, мы били по стволу кедра колотом. Это такой промысловый самодельный инструмент наподобие гигантской киянки или огромного деревянного молота. Как стукнешь по дереву, шишки летят вниз – они уже были созревшими и сыпались скопом прямо на наши головы. Мы целый день эти шишки били. А потом их, что называется, раздербанивали. Для этих целей мы брали в тайгу деревянный рубель, который раньше для глажки белья использовался. Это такая длинная деревянная доска с вырубленными поперечными желобками для катания белья. Таким образом мы по тридцать мешков орехов заготавливали на зиму. И брусники по столько же вёдер закладывали на зимнее хранение. Раньше, до войны, когда ещё отец был жив, мы бруснику пересыпали сахаром в большой колоде. А во время войны сахара не было, поэтому бруснику замораживали. Зимой её кусками откалывали. Занесёшь домой тарелки две, она чуть-чуть подтает – и мы её едим. Черемшу сушили и солили на зиму. Так и жили. Тогда кто не работал, тот не мог выжить. 

В подтверждение этих слов моя собеседница рассказала о судьбе своих соседей, которые жили за стенкой. Шура и Марта – так звали девочек, которые росли в этой семье. Они были старше маленькой Ани, выше и крепче её. Их отец не пошёл на фронт, потому что болел. 

– Мы идём в тайгу за шишками или ягодами, а Шура и Марта спят, – вспоминает Анна Алексеевна. – Возвращаемся из тайги – они всё ещё спят. И так каждый день. Работать не хотели. Так одна из девочек потом умерла от голода, а другая куда-то уехала. Их отец повесился. А наша семья смогла выжить за счёт тайги. Огородов, как я уже говорила, у нас там не было, скота тоже, только высокие горы да тайга… 

А ещё Анна Алексеевна интересный факт мне рассказала. Весной и летом после возвращения из тайги они первым делом снимали с себя клещей, которых на теле оказывалось очень много: и за ухом, и подмышкой, и в других местах. 

– Они уже к тому моменту надувались, и мама вокруг каждого керосинчиком обмазывала. Клещи сами потихоньку выползали, и мама их легко выдёргивала. Мы никогда никаким энцефалитом не болели, – говорит моя собеседница. 

ПОД КОНЕЦ ВОЙНЫ 

В конце 1944 года семья Ани, собрав нехитрые пожитки, вернулась с прииска в Усинский район. 

– Когда мы уезжали, начальник прииска просил у мамы отдать ему двоих детей на воспитание, – говорит Анна Алексеевна. – У него с супругой было двое своих дочерей, но он видел, как нашей матери трудно в такое время прокормить семерых ребятишек. А он, как начальник, мог бы ещё детей вырастить. Но мама никого из нас не отдала. 

В Усинском районе жить стало полегче. Анна Алексеевна вспоминает, как летом они ставили на печку во дворе ведро воды и, когда она закипит, всыпали туда толчёного овса. 

– Я, как главный распорядитель, стою и непрерывно помешиваю это варево. Мама из дома время от времени из окошка выглядывает да остерегает: «Не обожгись!» Потом на всех делили такую еду. 

Недалеко от них протекала речка, в которой было двадцать три брода. Поэтому на лодке по воде никак не проплывёшь. Если кому в райцентр надо было, люди шли пешком по горам да по этой речке. Снимали с себя обувь и зигзагами по воде – с одного брода до другого. И так двадцать три раза! И все знали каждый брод. А зимой по льду этой речки на лошадях и санях из Усинского района им завозили продукты. 

– Мама устроилась на работу на так называемый «военный огород». И меня с собой туда частенько брала, – говорит Анна Алексеевна. – Летом мы выращивали овощи, а зимой в казармах солили капусту в огромных кадушках. Солдаты нам помогали. Кроме меня там и другие ребятишки работали. Детям надевали чистые носки, ставили в кадушки с нашинкованной капустой, и они её уминали. Зимой мама работала в казармах кочегаром, топила печи. Ещё запомнила такой факт. Солдатам присылали тёплые носки, а когда они изнашивались, их выбрасывали. Так мама эти носки на помойке соберёт, выстирает и высушит в кочегарке, а я из них кофты потом вязала. 

ИХ НРАВЫ 

С Анной Литвиненко очень интересно разговаривать. Её память сохранила многое из пережитого не только ею самой, но и её родителями. Например, Анна Алексеевна рассказала мне отдельную историю о том, как поженились её родители. И эта история очень хорошо характеризует нравы того времени. Мама у Ани была из зажиточной семьи – у них было 12 коров и своя пасека. Семья была очень большой и работящей. Батраков не нанимали, всё делали сами. А отец у Ани был бедным пастухом. После женитьбы молодая супруга один раз назвала своего супруга «дурак». Он взял её за руку, отвёл за околицу и сказал: «Или возвращайся к своим родителям, или чтобы таких слов я больше от тебя не слышал!» Надо сказать, поженились бедный пастух и девушка из зажиточной семьи вопреки воле родителей невесты. А стало это возможным только после её «убега». 

– В те времена, если парень с девушкой хотели пожениться по любви, а родители были против, совершался «убег», – объясняет Анна Алексеевна. – Девушка сбегала с парнем, и родителям, хочешь-не хочешь, приходилось признавать их союз. Иначе – позор на всю семью. На Кавказе крали невесту или платили за неё калым. А у нас в Сибири был «убег». Моя мама убежала в дом к моему отцу. Её сестра Варя, спустя какое-то время, тоже сбежала в этот же дом к брату отца – Сергею. Мои бабушка и дедушка, люди строгих нравов, долго не могли этого простить дочерям. Как это так, из богатой семьи да за пастухов обе выскочили! Дедушка с бабушкой жили на заимке Федченкова. Каждое воскресенье они ездили на базар в Минусинск, продавали там мясо. Дорога пролегала мимо заимки, где жили молодожёны. Но мои дедушка и бабушка даже не хотели видеть молодых. Бабушка ехала на одной телеге с мясом, дедушка – на другой. Он впереди, она – за ним. Был там пригорок высокий. Как только телеги на него поднимались, мой папа, увидев тестя с тёщей, уже бежал к первой телеге со стаканом самогона и словами: «Папаша, похмелитесь!» А, надо сказать, дед мой любил выпить, хотя хозяйство при этом не запускал, работал от зари до зари. И каждый раз тесть отворачивался и проезжал мимо. И так каждую неделю, месяц за месяцем. Но однажды, наверное, сильно было деду плохо, и он принял этот стакан с самогоном. К тому моменту в молодой семье уже родился сын, мой старший брат. Как только дед принял стакан из рук зятя, из дома вышла моя мама с новорождённым на руках. Так все и помирились… 

НОВЫЕ ПОКОЛЕНИЯ 

В Уяр Анна Алексеевна приехала по комсомольской путёвке от совхоза, чтобы выучиться на тракториста в уярском профтехучилище. Но здесь она не только получила профессиональные знания, но и нашла свою судьбу. Будущий муж Ани – Анатолий Литвиненко работал в училище преподавателем. 

– У нас с ним только двое детей родилось, но сейчас у меня уже много внуков и правнуков, – говорит Анна Алексеевна. – Родня по всему свету! Дочь – Наталья Анатольевна Елизарьева работает заведующей Уярской городской библиотекой. Сын – Олег Анатольевич Литвиненко живёт в Крыму, он офицер морской авиации. Одна внучка, Лена, работает в Уяре в ГИБДД. Другая внучка, Инна, – научный сотрудник Красноярского института нанотехнологии. Её муж – профессор политехнического университета, автор учебников и изобретатель с несколькими патентами. Ещё одна внучка, Юля, выбрала военную стезю, сейчас служит в авиации в Симферополе. Четвёртый внук, Владимир, живёт в Белоруссии, работает на заводе «Гефест». Я богата и на правнуков – их у меня восемь. Старший правнук работает программистом, а старшая правнучка оканчивает медицинский институт. 

Анна Алексеевна радуется успехам своих детей, внуков и правнуков. Ведь самой ей не удалось даже среднюю школу окончить, у неё всего четыре класса образования. Но она, между прочим, проверяла домашние задания у дочери и сына, когда они учились в школе. И ни одной ошибки не пропускала, объясняла, как должны быть расставлены знаки препинания. А всё потому, что в детстве очень любила читать. В её школе была библиотека, и маленькая Аня перечитала все книги, которые в ней были. 

– Помню, моя мама за день умается, уснёт, а я уголок занавешу одеялом, зажгу керосиновую лампу и читаю, – смеётся моя собеседница. – Утром мама ворчит: «Ты опять всю ночь читала?» А я: «Нет, мама, ты что, я спала». А мама в ответ: «Посмотри на свой нос, весь в саже от лампы!» 

Бабушке Анне уже 90 лет, а она со своими четырьмя классами образования больше всего на свете любит читать и разгадывать сканворды. Но это на досуге. А так она ещё и трудится по мере сил – вяжет, работает на огороде. 

– Дети мне не разрешают копаться на грядках, говорят: отдыхай, а то устанешь, – жалуется мне Анна Алексеевна. – Но я уже привыкла трудиться. Просыпаюсь в четыре-пять часов утра, хоть мы уже давно коров не держим. Бегу скорее в огород, пока дочь с зятем не видят, и что-нибудь там делаю. А с огорода уже ползу, так как, действительно, стала сильно уставать. Я ведь перенесла четыре инфаркта. Чуть что – бегу к аптечке… 

Надо сказать, моя героиня – ещё и политически активный человек. Она не любит сериалы и развлекательные программы, а смотрит лишь общественно-политические передачи и различные ток-шоу. А потом часами обсуждает их по телефону со своей подругой. Слушать Анну Алексеевну – одно удовольствие. По её рассказам можно писать целые романы и снимать фильмы. А ещё я отметила, что она – большая оптимистка и не понимает тех, кто вечно жалуется на свою судьбу. Уж ей-то есть с чем сравнивать! Судьба Анны Литвиненко – это история о том, как семерых ребятишек и их маму когда-то в далёком прошлом спасла саянская тайга. Но не только. Всех членов семьи спасли также твёрдость духа, вера в лучшее и умение трудиться не покладая рук. И пусть эта история будет другим наукой. 

Ольга БЕЗГОДОВА

Комментариев нет:

Отправить комментарий