16+

СУДЬБА ДЕРЕВНИ В СУДЬБЕ РОССИИ

Малая родина - это место, где мы родились. Но знаем ли мы её историю? Скорее нет, чем да. Ученица 9 класса Громадской школы Екатерина Бычкова проделала большую работу, изучая прошлое своей родной земли. Она решила собрать сведения об исчезнувшей деревне Пановке и рассказать о людях, которые в ней жили, работали, создавали семьи и растили детей. 

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ В СИБИРЬ

В далёкое прошлое ушли сотни веков, а память народная бережно хранит для потомков дела минувших дней. Благодаря этой памяти перед нами оживают исторические судьбы наших дальних и близких предков, которые когда-то разными путями и по разным причинам пришли в далёкую неведомую Сибирь. Люди селились в непроходимой тайге по рекам, речкам и своим нелёгким трудом осваивали студёную сибирскую землю. Конечно, жизнь в этих таёжных местах была и до прихода русских в Сибирь.

В конце 18-го столетия, в связи со строительством железной дороги и интенсивным использованием Московского тракта, численность населения в Красноярском крае, в том числе и в Уярском районе, ежегодно пополнялась за счёт переселенцев. Наши предки любовно, со знанием дела выбирали места своего поселения. Потому маленькие деревеньки стояли на красивых, защищённых от холодных ветров местах. По реке Рыбной, притоке Кана, строились богатые хутора и заимки. Места для них выбирались пригодные как для землепашества, так и для животноводства. А главное, в 8-10 верстах дорога – Сибирский тракт, а в 4-5 верстах – железнодорожная станция «Ольгино», соединяющая ближайшие селения и хутора с большими городами и сёлами.

ЗДЕСЬ БЫЛА ДЕРЕВНЯ…

История чем-то напоминает огромное дерево. Прошлое, подобно мощным корням, уходит вглубь веков, как в толщину земли, и питает сегодняшний день опытом всех минувших поколений. Горько и больно писать об исчезнувших деревнях, когда-то наполненных заботами и хлопотами кормильцев России, сознавать, что некоторые из них навсегда исчезли с лица земли. А ведь у каждой из них своя судьба, своя история. Сколько с ними было связано судеб крестьян, сколько радости и забот. Но эти деревни уже вычеркнуты из списка живых. Ряд их исчез по объективным причинам, другие по решению нерадивых властителей, третьи – в силу сложившихся обстоятельств, но тоже по воле людей.

К сожалению, и в нашем районе по разным причинам исчезли многие деревеньки. Одна из них – деревня Пановка, в которой жила моя бабушка. История Пановки – это ещё одна ненапечатанная страница истории моей малой родины, история моей страны.

Мне стало интересно, а знают ли мои одноклассники и жители посёлка Громадска историю своей малой родины? Кто знает или даже может что-то рассказать об исчезновении деревни Пановки? Чтобы ответить на этот вопрос, я провела опрос среди молодого и старшего поколений. Оказалось, что большая часть жителей нашего посёлка не знает об истории деревни Пановки. Не знает, что недалеко от нас была такая деревня, что в Громадске есть жители из этого небольшого населённого пункта. 

Для тех, кто жил когда-то в деревнях, которые в настоящее время уже исчезли, их история незабываема. Разве можно забыть свою жизнь, жизнь своих родителей, дедов и прадедов? Деревни исчезли, заросли поля и луга, нет дороги к этим местам. А боль по заброшенной родине осталась…

ИЗ ИСТОРИЧЕСКОЙ СПРАВКИ

«Деревня Пановка Уярской волости – небольшая, большей частью заселена хуторами. Для распашки земли мало, поэтому у пановцев излишков хлеба не бывает, только для пропитания. Основным источником жизни пановцев был лес, который они возили на продажу в Уяр в виде дранки, тёса и плаха. Хотя Пановка существует уже 10 лет, но своей школы здесь нет. Только переселенцы-латыши, как более сознательные, отдают своих детей учиться в Ольгинскую школу. Остальные ребятишки растут дома. Вокруг Пановки было много хуторов: Кулаковых, Лагутовых, Хребертовых, Макаровых, Манзар, Страздиных. Хутор поляка Растосовского купил переселенец из Белоруссии – Бутько. С другой стороны были: хутор Панченко, хутор Кошуба. Это было до 1937-38 годов. На юг были – хутор Трофима Басько, Алексея Виршич, Луки Лихтина. На левой стороне реки Ушканки располагался хутор Алексея Прокопчик, ближе к Громадску – хутор Захаревич. Это были переселенцы из Белоруссии. Лихтин – из Украины, с Курской области. Эти хутора были уже построены раньше, их уже купили».

ИСТОКИ 

В 1870-80 годы появились первые хутора, заимки и небольшие деревеньки по берегам реки Рыбной. Одной из них была деревня Пановка, расположенная на берегу небольшой речки Ушканки. Пановка была основана переселенцами из Белоруссии. На поезде они приезжали на станцию Ольгино, а оттуда добирались до деревни. Там, в зависимости от количества человек в семье, получали земельный участок. В 1910 году в Пановке было 284 человека. Жили наши предки, пришедшие на берега реки Рыбной в разное время и из разных мест России, тихо, мирно и дружно. Ходили друг к другу в гости, играли свадьбы. 

Чтобы лучше узнать историю Пановки, я взяла интервью у Ивана Александровича Лихтина, которому уже исполнилось 85 лет. Как рассказал Иван Александрович, его мама Степанида Григорьевна была большой труженицей. Она родила сына прямо в поле, во ржи. Отец Александр Лукич Лихтин – участник войны 1914 года. В Пановке была всего одна улица – около 30 дворов. Улицу пересекала дорога, ведущая на покос, а в противоположном направлении – на мост через Ушканку, откуда можно было попасть в посёлок Громадск. На пересечении дорог стоял колодец.

В 30-е годы, во время коллективизации, жители Пановки вступили в колхоз «Будёный». Здесь были сушилка, один трактор, комбайн «Коммунар», сеялки, ручная веялка и другой инвентарь. Возглавлял колхоз Максим Павлович Стреблов, 1893 г. р. Колхозники выращивали пшеницу, рожь, ячмень, гречиху, рыжик для масла и коноплю для верёвок и масла. Отец Ивана Александровича был пасечником. Возле пасеки сеяли гречиху. В деревне разводили лошадей, здесь были также коровник и овцеферма. Птицеферма была на Кордоне. Молоко сдавали государству на молокозавод в Уяр. 

Сам Иван Александрович работал трактористом – пахал, сеял и убирал хлеб. 

Его жена Мария Александровна пасла овец на лошади. Во время сенокоса заготавливали корм животным. Всё косили вручную. 

А вот что рассказала мне о своей деревне Пановке моя бабушка – Ольга Николаевна Бычкова (девичья фамилия – Лихтина): «В деревне недалеко от реки Ушканки находилась начальная школа, которая располагалась в бывшем доме раскулаченной семьи Зинюковых. Функционировала она ещё до войны. Эту школу посещали не только деревенские ребята, но также туда привозили детей на лошадях из Мигелёвки и из нового Кордона, который располагался примерно в 3-х километрах западнее Пановки. Некоторые дети жили в деревне на квартирах. Первый и третий классы обучались в первую смену, а второй и четвёртый – во вторую. Классы, как правило, были небольшими – обычно по 3-4 ученика. Но бывали годы, когда в одном классе обучалось 6-7 ребят. В школе работала одна учительница – Мария Павловна Гриднева. В 1945 году из Громадска сюда приехала Евдокия Ивановна Чернова, но, проработав один год, уехала». 

После войны школа некоторое время действовала, там учились многие известные сегодня в районе люди: Алексей Николаевич Смоленский, Николай Алексеевич Анишин, Фёдор Васильевич Смоленский, Алексей Петрович Губарь, Валентин Петрович Губарь, Валентина Максимовна Стреблова, Александр Фёдорович Рыхва. А учил этих деревенских ребятишек Михаил Мартынович Разумный, о котором стоит рассказать особо. 

Михаил Мартынович Разумный родился в 1922 году. Он участник Великой Отечественной войны, на фронте служил лётчиком 282-го смешанного авиационного полка. Его первым боевым самолётом был ПО-2, затем ИЛ-2, а закончил он войну командиром экипажа самолёта ИЛ-10. Дважды враг подбивал боевую машину отважного лётчика, и оба раза он вместе со своим штурманом возвращался в строй, чтобы и дальше бить врага. Михаил Мартынович встретил долгожданный День Победы в Австрии. Его славный боевой путь отмечен наградами: орденом Отечественной войны первой и второй степеней, медалями за Вену и Будапешт. В мирное время военный лётчик сменил свою профессию на одну из самых благородных и нужных людям – стал учителем начальных классов. 8 мая 1986 года о нём писала районная газета «Вперёд». 

Что касается деревенской школы, то она несколько лет была закрыта, так как не было детей, которые бы родились в военные годы. Ребята постарше учились в Уяре. А в 1947 году в деревне родилось четверо детей: Николай Губарь, Леонид Семёнович Босько, Ольга Николаевна Лихтина, Анатолий Петрович Смородин. И школу не открывали до тех пор, пока они не достигли семи лет. Были ещё дети: Нина Алексеевна Зырянова (1945 г. р.) и Леонид Алексеевич Зырянов (1946 г. р.). Постоянного учителя в школе не было. В начале учебного года сюда пешком ходили учителя из Ольгино: Николай Филиппович, Татьяна Фёдоровна Пиминова, Александра Павловна Борисова. Однако долго так продолжаться не могло, и школу закрыли. Нину Зырянову и Леонида Босько отдали в Ольгинскую школу, а оставшихся четверых детей никуда не определили. Дети оставались дома. На следующий год в Пановку прислали учительницу – Австру Ивановну Ярум, у которой было два курса Красноярского педагогического института. Вернули двоих детей из Ольгино, и ребята стали учиться все вместе. Четверо были 1945, 1946, 1947 годов рождения, а двое (Юрий Кондратюк и Ольга Смоленская) - 1948 года рождения. Также в этой школе учились Виктор и Галина Субботины, которые закончили четыре начальных класса. Школа существовала до 1962 года. Впоследствии её здание перенесли в село Новопятницкое. Летом деревенские ребята ходили за ягодами в лес, особенно богатый черникой. Делали запруды на реке Ушканке, купались, несмотря на то что вода была очень холодной. Но она была такой чистой, что даже на большой глубине виднелось дно реки. Зимой дети катались на санках и лыжах. 

В колхозе были лошади, овцы. Кошара располагалась на северо-западной стороне деревни. Летом здесь стригли овец. Для этого собирали всю деревню, даже людей из Ольгино. Также из Ольгино приезжали ветврачи, которые проводили обработку в растворе креолина, чтобы избавиться от кошарных клещей. Для этого овец бросали в бетонированную яму с пологим выходом. А стрижку начинали после двух-трёх дней после обработки. Овец насчитывалось где-то 300 – 400 голов. В 1956-57 годах овец убрали, а в эти помещения привезли белых уток и стали их разводить. Яйца увозили в Уяр в инкубатор, а обратно привозили утят. Но не только в Пановку, но и другие деревни района. А на Кордоне был большой курятник. Там жила семья Еконхо, которая ухаживала за курами. Яйца в больших ящиках возили в Уяр.

ЛЮДСКИЕ СУДЬБЫ

В 1960 году прошла реорганизация колхозов в совхозы. Колхозники получили паспорта и возможность выехать из деревни. Часть жителей уехала в Ольгино, часть – в Уяр, а некоторые переехали в п. Громадск и перевезли свои дома. Из рассказа Екатерины Александровны Дроздовой (девичья фамилия Слонова), 1926 г. р., уроженки с. Ольгино: «Я вышла замуж в 1946 году за Ивана Григорьевича Дроздова, жителя деревни Пановки, участника Великой Отечественной войны. Он был призван на службу в армию в 1938 году. Ещё не закончил служить, как началась война. Иван Григорьевич воевал на Центральном и Белорусском фронтах в 149-й Сибирской дивизии. С декабря 1943 года – в 106-ом батальоне, а с апреля 1944 года был сержантом Краснознамённого пограничного полка. В 1945 году оказался в охранении на Нюрнбергском процессе. Встретил День Победы в Берлине, награждён орденом Отечественной войны второй степени, медалями «За взятие Берлина», «За освобождение Варшавы», а также получил благодарность за образцовую службу по охране Берлинской конференции глав правительств Великобритании, США и СССР». 

Как вспоминает Екатерина Александровна, контора их колхоза состояла из одной небольшой перегороженной комнаты, в центральной части которой за разными концами одного стола сидели председатель колхоза и постоянный счетовод и бухгалтер Константин Слонов. Налево от кабинета счетовода был клуб, совмещавший в себе функции зала для голосования, а направо была комната, где хранились колхозные хомуты для лошадей. Жители собирались на колхозные собрания и решали разные вопросы: где сеять культуры, где выбрать место для построек. В клуб привозили фильмы, показывали кино. За конторой находилась конная база, немного дальше – кузница, а за огородами – колхозные амбары. Между кузницей и берегом Ушканки располагался коровник, окружённый полями, на которых пасли колхозные стада. Воду жители брали из реки и носили её на коромыслах. Выше по течению, совсем низко над водой, через реку была переброшена широкая доска, там набирали воду для питья, приготовления пищи, стирки. Для колхозных нужд воду также брали из реки Ушканки, возили на лошадях. В деревне был магазин, где работала Валентина Сергеевна Смородина. В нём продавали хлеб, соль, керосин, за которым часто выстраивалась большая очередь не только из деревенских покупателей, но и жителей близлежащих хуторов и заимок. Работали в колхозе с утра и до 10-11 часов вечера. Весной, после посевной, жители деревни выезжали на Кордон, там располагалась воинская часть. Туда же приезжали люди из других колхозов, а также из Уяра. Сельчане веселились, пели песни. Знаменитыми гармонистами были Пётр Губарь и Пётр Ефремович Смородин. А когда осенью заканчивали уборку урожая, также в деревне устраивали праздник. 

Во время войны Екатерина Александровна Дроздова работала на тракторе. Вся тяжесть военного лихолетья легла на плечи детей, женщин и стариков. Не покладая рук трудились они на колхозных полях, выращивали хлеб. Екатерина Александровна награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 г.г.»

А вот как вспоминает о своей деревне Ольга Тимофеевна Слонова (Лихтина): «Мои мать Анна Семёновна Виршич и отец Тимофей Лукич Лихтин переехали в Сибирь со своими родителями где-то в конце 1890-х годов. Отец родом из Курской губернии, а мать из Вилинской губернии (Беларусь). Поженились они уже здесь и жили на хуторе Лихтин – в 2-х километрах от Пановки. А в 1939 году переехали в Пановку. У меня была старшая сестра Юлия и братья – Михаил, Николай и Илья. Михаил был призван в армию в 1940 году, служил на востоке, а оттуда его отправили на фронт. Два с половиной года от него не было никаких известий. Михаил находился в партизанском отряде, и они оказались в окружении. Но потом почтальонка Александра Панченко принесла от него письмо. Победу Михаил встретил в Кёнигсберге. Вернулся домой и женился на Надежде Коняшкиной. В конце 60-х они уехали в Казахстан, а в 90-е годы – в Кёнигсберг. Его дети там проживают до сих пор. 

Николай Лихтин был призван на войну в 1942 году. Был ранен в ногу. После госпиталя его снова отправили на фронт, и опять он получил ранение. Вернулся Николай с фронта в 1945 году. 

Илья по возрасту не подлежал призыву на фронт, но их обучали в Каменно-Горновке военному делу. 

МИРНАЯ ЖИЗНЬ

После окончания войны жизнь в деревне стала налаживаться. В клубе иногда показывали немое кино, на просмотр которого собиралась вся деревня. А кто-

то грамотный, чаще всего школьная учительница, читала вслух. 

Из воспоминаний Лидии Александровны Лихтиной: «Григорий Александрович Лихтин (1911 г. р.), в конце 30-х годов завербовался на Дальний Восток с одним из жителей с. Ольгино. Служил там в армии. Домой не приезжал. После войны о нём ничего не было известно. Его отец стал искать сына, собирал сведения о нём. А в 1955 году пришла на Григория Лихтина похоронка. Григорий Александрович служил капитаном на военном судне (при этом не имел ни одного класса образования). В 1944 году судно было потоплено японцами около Алеутских островов. Родители Григория получили значительную сумму денег».

Из воспоминаний Алексея Николаевича Смоленского (1941 г. р.): «По словам моей мамы, в деревне было очень мало дворов. А вокруг были хутора. И жители этих хуторов приходили в Пановку, собирались в доме моей бабушки – Аксиньи Коняшкиной. Они проводили вечера за разговорами. Дом был большой, мебели никакой не было. Только посередине стоял стол, а вдоль стен – лавки и кровати. Так молодёжь знакомилась друг с другом, а потом играла свадьбы. Таким образом познакомились и мои родители – Николай Смоленский женился на Александре Коняшкиной. Зимы были очень холодные, суровые. Спичек у нас не было, и чтобы растопить печь, мать отправляла меня за угольками к соседям – семье ссыльных немцев Лангольф. Они мне в железный совок нагребут из печи угольков, а я быстро бегу домой, чтобы угли не остыли. Мама или бабушка их потом высыпали в печь под дрова, и дрова разгорались». 

Мама рассказывала: «Это было в самом начале войны. Илья Тимофеевич Лихтин возил верхом на лошади почту из Ольгино в Пановку. В один из июньских дней 1941 года родители и Семён Виршич шли по дороге на Кордон, отец нёс меня на руках. По дороге встретился почтальон, который тут же вручил им повестки на фронт. Так они вместе и служили. Но в армии кормили плохо, и у Семёна открылась язва желудка, он попал в госпиталь. А в ноябре 1941 года мой отец где-то под Курском пропал без вести. И до настоящего времени о нём нет никаких известий».

Хочется рассказать ещё об одном жителе деревни Пановки – Павле Власовиче Харченко. Он также был призван на войну. Павел вернулся с войны, женился на Ольге Сергеевне Коняшкиной, а в 1946 году они уехали в п. Иршу Рыбинского района, позднее переехали в Хакасию, где работали в геологоразведке вместе с Петром Коняшкиным. В настоящее время их дети проживают в Саяногорске.

А вот что мне рассказывала моя бабушка Аксинья. «У моей мамы Евдокии Макаровой был сын Семён. И когда шла коллективизация, он не пожелал вступать в колхоз. Работал Семён на железной дороге. В 1931 году, ночью, к нему постучались. Он сказал, чтобы дверь не открывали. Оделся, разбил окно и убежал в лес. Их дом стоял близко к реке. И около года о Семёне ничего не было известно. Оказалось, он каким-то образом добрался до города Томска, там обустроился, потом приехал и забрал всю свою семью». 

Алексей Николаевич Смоленский был призван в армию в 1960 году. В 1963 году он вернулся в родную деревню. И практически его семья последней уехала из Пановки. Алексей Николаевич в 1967 году перевёз дом в п. Громадск, в котором и проживает до настоящего времени. 

ВЕЛИКАЯ ВОЙНА

Дети Пановки никогда не играли в войну, они были очень добрыми и миролюбивыми. Но июнь 1941 года прервал их весёлую и беззаботную жизнь. На войну ушло всё мужское население Пановки, кроме стариков и подростков, которые не способны были взять в руки оружие. В деревне остались дед Панченко, который смотрел за порядком и следил за работой в колхозе, дед Богородский, возивший в колхоз керосин и масло для трактора, и дед Дроздов, который стал бригадиром всего колхоза. 

В тяжёлые военные годы к Пановке стали относиться Кордон и хутор Мигелёвка. На Кордоне был кожзавод, но во время войны он закрылся, и рабочие предприятия стали трудиться в колхозе за 3 километра. На Кордоне жили семьи Кондратюк, Еконхо, Налобины, Изотовы, Безродные, Зайцевы, Куровы, Кошуба. Хутор Мигелёвка располагался примерно в 12 километрах от Пановки. Там был покос для колхоза, а немного дальше – пилорама «Победа». На хуторе жил ветеринарный врач Иван Осипович Дрель. Жители окрестных мест лечили у него не только животных, но при необходимости и сами обращались к нему за помощью.

Война близилась к концу, но похоронки в Пановку продолжали приходить. С войны не вернулся глава семьи Гагариных, сыновья в семьях Дроздовых и Владыкиных. В семье Коняшкиных одновременно овдовели мать и дочь. Погибли на полях сражений Трофим Налобин, Владимир Алексеевич Лихтин, без вести пропал Николай Дмитриевич Смоленский. Инвалидами вернулись главы семей Клименко и Рыхва.

Многие жители Пановки за мужество и отвагу, проявленные в боях с фашистами, были награждены орденами и медалями.

Иван Григорьевич Дроздов встретил День Победы в Берлине. Он награждён орденом Отечественной войны 2-й степени, медалями «За взятие Берлина» и «За освобождение Варшавы». А ещё он получил «Благодарность» за образцовую службу по охране Берлинской конференции глав правительств Великобритании, США и Советского Союза. 

Семён Максимович Виршич был призван на фронт в 1941 году, имел звание младшего лейтенанта. Награждён орденом Отечественной войны 2-й степени и медалью «За отвагу». Живым вернулся с войны. 

Михаил Тимофеевич Лихтин – был в плену, смог бежать только в третий раз. Награждён орденом Отечественной войны 2-й степени. 

Николай Александрович Лихтин вернулся с войны, имел тяжёлое ранение в ноги, находился в госпитале десять месяцев. Награждён орденом Отечественной войны 2-й степени.

Василий Александрович Лихтин – был призван на фронт в 1942 году. Награждён медалью «За боевые заслуги». Из рапорта: «В действующей армии с 1942 года. Будучи в 44 Стрелковом полку 82 Стрелковой дивизии на должности стрелка. При наступлении на Смоленском направлении против наземно-пехотных частей противника 7.3.43г. легко ранен осколком в правую лопатку и правую щёку. После двухнедельного госпитального лечения был зачислен в 94-й полк 359-й Стрелковой дивизии на должность пулемётчика. При наступлении на Калининском фронте 9.8.43г. был тяжело ранен осколком мины в грудную клетку левой части, в голень левой ноги и левую руку. В 300-ом Батальоне Аэродромного Обслуживания с 4 апреля 1944 года, где был зачислен стрелком стрелкового взвода, роты Аэродромного Обслуживания, где показал себя дисциплинированным, исполнительным. Все приказы и приказания выполняет чётко и своевременно. Вежлив в обращении. Требователен к себе. Взысканий не имеет. Имеет ряд благодарностей». 

Михаил Алексеевич Прокопчик, 1904 года рождения. Действительную службу проходил на Дальнем Востоке, на Китайской границе. Во время службы было сделано фото, на обороте которого надпись: «Сибирский край Красноярского округа Уярского района, деревня Пановка. Получить Екатерине Степановне Прокопчиковой». В начале войны жил в Якутии. Был призван в армию в первые дни войны. Имел тяжёлое ранение ноги, рана открывалась в течение жизни. После войны вернулся в Пановку.

Владимир Яковлевич Кондратюк, 1925 года рождения, уроженец Иркутской области, Зиминского района, посёлок Н-Чирки. Имел тяжёлое ранение правой руки. Коммунист, бригадир бригады в Пановке. Вернулся с войны. Был награждён орденом Отечественной войны 1-й степени.

В трудовую армию были призваны Алексей Зырянов, Максим Павлович Стреблов. Фёдор Гагарин числился без вести пропавшим. В 1997 году поисковики нашли его захоронение в Новгородской области. Был перезахоронен. На перезахоронение приглашали дочерей из Уяра, но по состоянию здоровья они поехать туда не смогли. В настоящее время дочь Анна Фёдоровна проживает в Уяре.

Вернулись в родную деревню Владимир Щелкунов, Пётр Губарь, Василий Смоленский, Сергей Алексеевич Виршич, Куприян Трофимович Босько, Григорий Коваленко, Степан Антонович Самарин, Иван Иванович Лихтин, 

Николай Иванович Лихтин и Виктор Антонович Самарин – участники войны с японцами.

Во время войны и после неё в Пановке жили ссыльные немцы. Об этом мне стало известно из архивных документов: «В сентябре 1941 года сотни тысяч немцев высылают в Казахстан в Акмолинскую область Есильского района. Ремпе (Рембе) Фридрих (Фёдор) Иоганнович (Иванович), 1911 – 1948 г.г., немец, уроженец с. Кинд Саратовской области, житель хутора Гольцграбен Грюнтальского сельсовета кантона Унтервальден АССР НП в сентябре 1941 года с семьёй: жена Ида Александровна, 1910 – 1976 г.г., дети: Ирма, 1935 – 1943г., Рихард, 1940 г. рождения депортирован эшелоном №85 в Акмолинск, а затем в Сибирь. Выгружен в Уяре КК, был в ссылке в с. Пановка Уярского района КК, затем в с. Ольгино. В 1942 году угнан в трудармию на Красмаш, но вскоре по болезни отправлен обратно в Ольгино. 09.03.1999 года реабилитирован с женой УВД Саратовской области. При получении паспортов на русском языке фамилия Ремпе поменялась на Рембе». 

В Пановке жили участники войны 1914-1918 годов. Это – Александр Лукич Лихтин, Григорий Григорьевич Дроздов (1896 – 1964), Парфирий Изотов, Федот Богородский, Константин Слонов, Михей Панченко, который переехал из Курской области в 1927-1929 г.г.

КРИМИНАЛ 

На хуторах скрывалось много криминальных личностей, которые грабили, насиловали и запугивали мирное население окружающих деревень.

24 ноября 1924 года на хуторе Сидора Макросноп был убит начальник районной милиции Иван Гогуля. В убийстве участвовали: Галигузов, Курвиц, 

Пик, Тихонович. Организатором убийства был Тимофей Галигузов. Все участники этого преступления были наказаны. 

2 сентября 1925 года была убита секретарь Ольгинского сельсовета и Пановки Вера Чернышева. Убийство организовал и возглавил председатель церковного совета Силантий Попов.

Осенью 1927 года на заимке Яна Рудзита, в 2 – 2,5 км от деревни Пановки, была убита вся семья из пяти человек. Такое жестокое убийство совершил зять семьи Рудзитов – Рябченко, с участием уголовного преступника Мефттафутдинова. Оба приговорены к 10 годам тюремного заключения.

На хуторе Андрея Серебрякова были убиты две девушки. Убийство совершили Кочеров и Рамазанов с участием Рябченко. А через несколько дней после этого преступления, около моста через реку Рыбную, нашли труп Кочерова. Его убили и выбросили в реку Рамазанов и Рябченко, чтобы он молчал об их преступлении. 

Много ещё совершалось преступлений на хуторах. Но постепенно преступных элементов стало меньше. Жители Пановки к концу 30-х годов приступили к мирной и созидательной жизни. 

КОЛЛЕКТИВНОЕ ХОЗЯЙСТВО

Следует заметить, многие преступления совершались по причине недовольства советской властью со стороны жителей деревни и хуторов, так как до революции деревня и хутора вокруг неё были в основном зажиточными. 

Вот некоторые сравнительные цифры: по данным переписи в деревне Пановке было 18 хозяйств и 40 хозяйств было на хуторах. Прописного населения было 369 человек. Из них на хуторах жили 247 человек, в том числе женщин – 215, мужчин – 154. Наёмных рабочих содержалось 33 человека. Без скота и посевов проживало только 5-6 хозяйств. В деревне и хуторах содержалось значительное количество скота. Так, в 58 хозяйствах насчитывалось 162 головы крупного рогатого скота, 120 лошадей, 313 овец, 262 свиней.

Площадь земельных наделов составляла: удобной земли – 3430 га и неудобной (леса, кустарники, выпаса, болота) – 2060 га. 

Как видно, жители Пановки жили значительно богаче даже соседнего старого села Ольгино. Хотя по данным органов власти к 1930 году в Пановке 65 хозяйств из 102 числились бедняцкими, 34 хозяйства – середняцкими и только три хозяйства – зажиточными. А в соседнем селе Ольгино, соответственно: 220, 108, 101 и шесть хозяйств. Предположительно, большинство зажиточных к 1930 году – году сплошной коллективизации сельского хозяйства – успели ликвидировать свои хозяйства, а часть хозяйств выехала из деревни в другие сёла и города. И не случайно, в Пановке колхоз был организован одним из последних в районе. Если в 1930 году в Уярском районе почти в каждой деревне уже были колхозы, то в Пановке ещё и в 1932 году они не были созданы. Но всё же к концу 1932 – 1933 годов один колхоз здесь был организован, он стал носить имя Семёна Будённого. Колхоз был маломощный, урожайность получали мизерную: 6,0-6,5 центнера с гектара. Конечно, при желании и умении на землях Пановки можно было создать образцовое животноводческое хозяйство. Экономические условия этому способствовали – богатые выпаса и сенокосные угодья, река, лес. Однако этого не произошло.

В 1939 году колхоз имени Семёна Будённого с засеянной площади собрал 1411 центнеров зерна, урожайность составила 6,3 центнера с гектара. В колхозе числилось 40 дворов. Но следует отметить, что в 1930 году в деревне было 102 хозяйства. В колхозе насчитывалось 157 человек, из них трудоспособных – 85 человек. Земли было чуть больше 1000 га, а пахотной – 422 га. Скота в колхозе было: КРС – 54 головы, лошадей – 36, из них рабочих – 23. Для сравнения: в 1917 году в деревне было КРС – 162 головы, лошадей – 120. Председателем колхоза в то время был Максим Павлович Стреблов.

Шли годы, колхоз начал набирать силу, а в военные годы по поголовью скота вышел почти на первое место в районе. Так, если в соседнем колхозе имени Надежды Крупской (Ольгино) на 100 га посева в 1943 году было 9,3 головы КРС, лошадей – 8,6, свиней – 4,5, овец – 14,6, то в колхозе им. Будённого (Пановка) было соответственно – 25,5, 7,5, 17, 5 и 51. Как видно – разница существенная.

В послевоенные годы колхоз начал сдавать свои позиции, и деревня стала приходить в упадок. Молодёжь и рабочие мужчины уезжали из деревни из-за её отдалённости, плохого сообщения с внешним миром, отсутствия культурно-бытовых объектов. В деревне не было электричества. 

В конце 1950-х годов колхоз был преобразован в бригаду № 3 колхоза имени Крупской и стал относиться к деревне Ольгино. Колхоз имени Крупской возглавлял Иван Егорович Болдин, который в 1956 году был награждён орденом Ленина.

В 1960-х годах произошло объединение нескольких колхозов. Колхоз имени Будённого был реорганизован в совхоз. Центральная усадьба совхоза находилась в селе Новопятницком. Жители деревни не пожелали вступать в совхоз, за исключением нескольких семей, продали свои дома на слом и 

переехали в Уяр, Ольгино и Громадск. В 1966 году деревню покинули последние жители – семья Смоленских и семья лесника Щелкунова.

Трудно жилось в то время. Как вспоминают старожилы, люди по существу работали бесплатно, так как за свою работу получали лишь трудодни, которые отмечались за выход на работу. На один трудодень давали 100-150 г зерна. Люди существовали в основном за счёт своего личного подсобного хозяйства. Жили впроголодь, но, тем не менее, трудились с большой отдачей. Старожилы считали, что было в их жизни немало и хорошего: работали вместе, а это веселее, чем поодиночке. 

Жители деревни Пановки сохранили добрую традицию встречаться друг с другом. На таких свиданиях они вспоминают о том, как жили на этой земле, о людях, населявших деревню Пановку. Но, к сожалению, таких встреч становится всё меньше. 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Завершив изучение истории исчезнувшей деревни Пановки, я сделала вывод, что история нашей страны как в зеркале отразилась в судьбе моей малой родины. Чем больше её познаёшь, тем лучше начинаешь понимать исторические события, происходившие на родной земле, их влияние на судьбы людей. История оживает, а порой становится и более достоверной, когда для её изучения используешь не только официальные материалы, сообщения и документы, но и свидетельства очевидцев, воспоминания и письма людей, живщих в то время.

Презентация исчезнувшей деревни

Комментариев нет:

Отправить комментарий