Илья БЕЛЫХ: «Я ЗНАЮ ЭТУ ВОЙНУ»

Шестьдесят семь лет назад отгремели последние залпы Великой Отечественной войны. Справедливой, освободительной борьбы нашего народа против фашистской Германии и ее союзников. Борьбы, которая стала важнейшей и решающей частью Второй мировой войны 1939 – 1945 годов. 

Это была Великая война, ибо от ее исхода зависело будущее не только нашей страны, но и всей планеты. Великой эта война была еще и потому, что такого беспримерного героизма, такой воли к победе всего народа история 20 века еще не знала. 

Все дальше и дальше в историю уходят от нас грозные сороковые годы прошлого столетия. Война многим из нас знакома только по книгам, кинофильмам и рассказам отцов, дедов и прадедов. Но чем дальше от нас уходят те страшные дни, тем величественнее представляется подвиг, совершенный советским народом. 

Воспоминания, которые лежат в основе этой статьи - уникальны. Илья Тимофеевич Белых, житель города Уяра, помнит всё до мелочей о событиях тех далеких лет, потому что был непосредственным участником войны. Если бы я о том, что он мне рассказал, прочитал в книжке, то подумал: это авторский вымысел. Но передо мной сидел человек, переживший эти годы в истории нашего государства. За проявленное мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками Илья Тимофеевич награжден орденом Отечественной войны II степени и медалями, в том числе «За отвагу». 

Начало события 

Люди спешили в военкоматы, добровольцами уходили на фронт. Великое желание двигало ими - желание защитить родную землю, матерей, жен, детей. Многие осознавали, что кто-то из них уже никогда не сможет увидеть своих самых близких людей. 

В 1941 году, после окончания 7 классов Восточенской школы, я поступил в Абаканское ФЗУ (школа фабрично-заводского ученичества) при Абаканском лесопильном заводе. Такие ФЗУ действовали при крупных предприятиях для подготовки квалифицированных рабочих. Срок обучения там составлял 3−4 года. Но с началом войны нас стали использовать только на производстве и о теоретическом обучении пришлось забыть. Мы изготавливали ящики для снарядов и оружия. На меня действовала бронь, хотя 18 лет исполнилось только в августе сорок второго года. Однако желание бить врага и моя настойчивость сделали свое дело. ФЗУ я бросил, но лишь для того, чтобы с меня сняли бронь и призвали в армию. 

Военная мобилизация 

Тысячи лучших рабочих, инженеров, техников, служащих предприятий нашего района после объявления начала войны были призваны в ряды Красной Армии, борющейся против германского фашизма. Возрастающая мощь промышленности военного времени, в связи с требованием обеспечить фронт всеми видами продовольствия, вооружения и снаряжения, создала некоторый разрыв с наличием рабочей силы. В важнейших отраслях нашего района также ощущался ее недостаток. Нам, молодым, предлагали работу по тем или иным специальностям, необходимым для нужд фронта. Но военкоматы были бессильны перед натиском готовых защищать Родину парней. 

В итоге нас, 18 юношей из деревни Восточное, а всего 35 человек из Уярского района, в один день и час призвали в Красную армию и направили в полковую школу г. Красноярска, так называемую учебку. Там 3 ноября 1942 года мы приняли присягу и около трех месяцев постигали азы воинской службы. Учились овладевать противотанковым ружьем, так как готовили из нас истребителей танков. После окончания полковой школы нас (почти всех, кто был призван из Уярского района) направили под город Ржев. 

Бои под Ржевом 

В полковой школе я получил звание сержанта, командовал отделением 3-й роты ПТР 35-го стрелкового полка. Со мной всю войну прошли Василий Денисов, Федор Макушев, Михаил Михневич, Радионов (к сожалению, не помню его имени). Я называю тех, кто остался жив. Все мы попали в одну роту, а 10 человек - в мое отделение. 

Как только не называли Ржев немцы: «Ключ к Москве», «Плацдарм для прыжка на Москву»… И сражались фашисты под Ржевом остервенело. Если у нас по приказу Сталина №227 «Ни шагу назад!» за нашими солдатами шли заградотряды с пулеметами и стреляли по отступавшим, то немцы расправлялись со своими отступниками не менее жестоко. Кстати, отмечу, что мы, солдаты и офицеры, в порыве наступления даже не замечали позади себя никаких заградотрядов. 

Конечно, приказы главнокомандующего не обсуждались, но были они достаточно суровыми. Расскажу это на собственном примере. Во время очередной атаки ранило моего земляка Василия Денисова - докрасна раскаленный осколок вошел ему в мягкие ткани. Василий, скорчившись, упал возле дерева. Я подбежал к нему, а осколок шипит, выжигая тело вокруг. Но помочь другу я не могу, так как надо было продолжать идти в бой. Бойцам во время атаки оказывать помощь раненым было строго-настрого запрещено. Пришлось Василию ждать санитаров. Но может это и правильно. Ведь если представить, что сражавшиеся воины начали бы оказывать первую помощь раненным в боях товарищам, а тем более уводить их с поля боя, то и воевать бы некому было. Кстати, к этому приказу было еще дополнение, что собирать раненых должны были только свои полковые подразделения. Представляете, уже после боя к Василию подъехал автомобиль, из которого вышел полковник, наклонился к нему, сказал «не наш» и поехал дальше. Это решение отвечало требованию военного времени, чтобы не было никакой неразберихи. 

На Ржев мы наступали по полям, покрытым трупами бойцов. В этих местах еще до нашего прихода появилось много «долин смерти». Не побывавшему там трудно вообразить, что такое смердящее месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел. 

Ранняя весна, безветрие, а впереди - вот такая «долина смерти». Она хорошо просматривалась и простреливалась немцами. Этот смрад неподвижно висел над «долиной». И мы, живые, прятались от разрывов снаряда под трупы, ощущая при этом, как они падали на нас от содрагания почвы - осыпая червями и обдавая запахом тления. Но вот пролетели снаряды, и мы, отряхнувшись, снова бежали вперед. 

А каково солдату было в очередной раз подниматься в атаку на пулемет! Перепрыгивать через своих же убитых и раненых товарищей, которые пали здесь в предыдущих атаках. Мы бились за каждую немецкую траншею, расстояние между которыми было 100–200 метров, а то и на бросок гранаты. Но Ржев мы так и не взяли. 

В конце концов, в марте 1943 года немцы под нашим непрерывным натиском сами оставили город. Может, решающей причиной бегства немцев из Ржева было поражение фашистской армии под Сталинградом, но я думаю, что все-таки на это повлиял железный натиск Красной армии. К тому же войска двух фронтов - Калининского и нашего Западного - продвинулись вокруг этого города так далеко, что оставаться в нем стало бессмысленно. 

Дороги сражений 

Особенно запомнились мне бои по освобождению Белоруссии. Уже начиная с сентября 1943 года, Красная армия повсеместно перешла от обороны к наступлению. Это было видно даже по действиям нашего полка. В начале февраля 1944 года наш Западный фронт перешел в наступление на витебском направлении. Но бои за каждый населенный пункт были еще более ожесточенными, так как Гитлер дал команду своим войскам не отступать. Однако от этого немецкие войска стали нести еще большие потери. 

Такой вот нюанс. Во время атаки нам даже негде было залечь, чтобы переждать пулеметный огонь противника - вокруг ни деревца. От березовых рощ остались только комельки высотой сантиметров по 70. Оказывается, немцы использовали только березовую древесину на гробы и кресты для захоронения своих солдат. И у нас на душе становилось легче от того, что березовые рощи редеют, а вместе с ними и фашистская армия. 

Нам за полмесяца наступательных боев удалось продвинуться всего километров на десять. А в двадцатых числах февраля наступление было и вовсе временно приостановлено. В результате нескольких неудачных марш-бросков Западный фронт был реформирован, и наша часть перешла в распоряжение 1-го Белорусского фронта под командованием генерала армии Константина Константиновича Рокоссовского. 

Начались наступательные боевые действия по освобождению Белоруссии 22 июня 1944 года - в третью годовщину нападения фашистов на СССР. Нашему полку, да и всей армии пришлось двигаться по сильно заболоченной местности. При очередной ночной атаке пройдешь по непроходимому болоту километров семь-десять, а на утро командование говорит: «Кто хочет есть - марш с котелками на кухню!». А это идти обратно через болото, ведь полевая кухня не поспевала за нами во время атаки. 

Но не зря солдата пехоты во время войны прозвали «сыщиком». Мы в часы затишья искали в земле картошку, добывали недавно убитых пулями или осколками снарядов животных и таким образом перебивались до прихода кухни. А нашей роте и вовсе повезло. Служил с нами 60-летний воин. Для меня, двадцатилетнего паренька, он казался дряхлым стариком. Так вот этот солдат за всю войну ранен даже не был, да и в атаку не ходил, а шел за нами и собирал трофеи. Нет, не оружие его интересовало, а сухой паек немецкого солдата, в который в обязательном порядке входили сливочное масло, тушенка, ржаной хлеб и водка. Отчасти этот паек формировался из советских складов, захваченных во время оккупации, а именно – хлеб и водка. Так что выход из любой ситуации мы находили. 

А еще пехотинцы были людьми смекалистыми. Неимоверные тяготы жизни солдаты-окопники компенсировали тем, что подручными средствами могли «благоустроить» свое обитание в земле, сделать его более или менее сносным в любое время года. 

В моей военной биографии было много различных испытаний. Так, в одной из атак разведка нам донесла, что немцев впереди на расстоянии 45 километров нет. Мы смело пошли вперед. Однако километров через пять нас встретил шквальный пулеметный огонь. Мы залегли. Всю ночь пришлось пролежать в болотной жиже. Под утро связной сержант Симошин, который был родом из Иркутска, подошел к нам, командирам отделений, и только успел передать приказ о штурме вражеской траншеи, как тут же на наших глазах был скошен пулеметной очередью. Ну а мы стали выполнять приказ и с ожесточенными боями брать намеченный рубеж противника. Оказалось, что немцы специально ввели в заблуждение нашу разведку, не обнаружив себя. Из этого боя я вышел без царапины, но, правда, из нижнего нательного белья (белой рубахи) осталась только манишка – верхняя ее часть, а все, что ниже груди, было иссечено по касательной пулями. Ребята шутили надо мной: мол, я именно в этой рубашке родился. 

Начиная с середины 1944 года, при формировании отделения из 12 человек в него в обязательном порядке должны были входить 4-6 «елдашей» (лиц не славянской национальности). И вот, когда во время боя погибал один из них, остальные его соплеменники окружали покойного и начинали его оплакивать. Естественно, следующий снаряд попадал в них - и в результате половина отделения погибала без боя. После очередного пополнения своего подразделения мне приходилось сразу отучать новобранцев от этого национального обряда. 

В годы войны я убедился, что профессия полевого телефониста на фронте – одна из наиболее тяжелых и опасных. От нее во многом зависела наша жизнь. Телефонисту приходилось устранять неисправность связи под огнем противника. Как-то на территории Белоруссии нашей роте, при поддержке залпового огня армейской артиллерии, нужно было занять определенный квадрат. После чего с помощью полевой связи передавалась команда по переброске артобстрела в другой квадрат по направлению наступления. Но взрывом немецкого снаряда кабель связи был поврежден, а полевой телефонист убит. Соответственно, команда артиллеристам не поступила. Мы попали под обстрел своих же орудий. Я направил бойца своего отделения восстанавливать связь, а нашему подразделению пришлось ненадолго оставить занятую позицию. 

В результате тяжелых кровопролитных боев к середине июля наши войска полностью освободили территорию Белоруссии, ее столицу Минск, восточные районы Польши и вышли на рубежи рек Нарев и Висла, к границам Восточной Пруссии. Но повоевать на вражеской территории мне не довелось. 

Долгая дорога домой 

После очередного третьего ранения и тяжелейшей контузии я провалялся в госпитале более трех месяцев. Выйдя из госпиталя, был определен в роту запасного полка и направлен на охрану военных объектов в центре страны. Там я и встретил Великую Победу. Но демобилизовался лишь в апреле сорок шестого. В отделе кадров спохватились, что должны были отпустить меня со службы еще в сентябре 1945 года - после выхода указа о демобилизации из армии лиц, имеющих три и более тяжелых ранений. По дороге домой я с ужасом вглядывался в развалины городов и деревень, думал, какая же тяжелая и долгая работа предстоит по восстановлению всей этой разрухи. Но советский народ и в этом деле с честью выстоял, показав, на что он способен. Страна не только быстро залечивала послевоенные раны, но и стала задумываться о будущем, даже о космосе, который успешно начали осваивать в 1957 году. Легко ли представить - не прошло и двенадцати лет после окончания самой разрушительной войны, а мы добились таких достижений! 

В послевоенные годы случались локальные конфликты и войны во Вьетнаме, Северной Корее, Египте, была Кубинская революция и многие другие военные действия, в которых тем или иным образом участвовала наша страна. Я воспринимал это с пониманием, считая, что спесь агрессивного империализма надо унять, но только не на нашей территории. 

Сегодня я желаю молодому поколению мира. Очень хочу, чтобы они выросли достойными людьми и смогли, если понадобится, защитить Родину от врагов, как когда-то это сделали мы - ветераны Великой Отечественной. 

Сергей БАЛАЦКИЙ 



Комментариев нет:

Отправить комментарий