АФГАНСКИЙ ИЗЛОМ

15 ФЕВРАЛЯ – ДЕНЬ ПАМЯТИ ВОИНОВ-ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТОВ

Горячее солнце, серые скалы, между ними ущелье, как смерти оскал. Усталые лица покрыл чёрный пот, а в небе высоко кружит вертолёт… 5 мая 1980 года майор Геннадий Карев пересёк «чёрточку». Чёрточка – так лётчики называли реку Амударья между Афганистаном и СССР. 

Карев написал три рапорта с просьбой направить его в Афганистан. На тот момент он служил старшим инструктором в Саратовском высшем военном авиационном училище лётчиков. И служил там 10 лет – с 1970 года.

– Штурм дворца Амина, который предшествовал вводу советских войск в Афганистан, произошёл 27 декабря 1979 года, – говорит Геннадий Алексеевич. – С декабря 1979 года и по февраль 1980 года происходил ввод советских войск и размещение их по гарнизонам. К тому моменту я дослужился до командира саратовской эскадрильи. Но в училище у меня произошёл конфликт с начальством. И я решил для себя, что лучше буду выполнять свой интернациональный долг в Афганистане, чем ругаться с людьми, которые не любят слышать правду. Узнал, что начали формироваться военно-воздушные силы 40-й армии. В 40 километрах от самого южного города Узбекистана – Термеза уже была сформирована вертолётная эскадрилья. И эту эскадрилью надо было завести в Афганистан. Передо мной, как перед старшим инспектором и лётчиком, стояла задача – осваивать новые типы вертолётов, изучать их военные возможности. 5 мая мы улетели и приземлились в Кундузе. И тут же узнали, что в Джамбульском полку, который также базировался на этом аэродроме, разбился первый советский вертолётчик. Герой Советского Союза Вячеслав Гайнутдинов был заместителем командира полка, и я его знал. Затем мы повели эскадрилью из 20 вертолётов МИ-24А в Джелалабад – на границу между Афганистаном и Пакистаном. Джелалабад – это юго-восток Афганистана…

В каждом вертолёте было по три человека: командир, лётчик, штурман. Ударный вертолёт МИ-24А был оснащён пулемётом с калибром 12,7 мм. Первое время жили в палатках прямо возле взлётной площадки. Это потом уже, через два-три года, начали завозить материал для строительства панельных домов, куда расселялись военные. 

– Поначалу афганский народ к нам очень благосклонно относился, – говорит Геннадий Алексеевич. – С цветами наши войска встречали. Но по мере того, как всё больше разгоралась война, становилось всё хуже. Афганцы – народ свободолюбивый и воинственный. Случались разные инциденты. Мы начали боевые вылеты. Сообщения от разведки передавались по рации или по проводному телефону. Утечка информации была постоянной. Там работала и американская разведка, и другие спецслужбы. Да и среди местных жителей далеко не все были лояльны к нашей стране. Так что бывало всякое. Например, поступает информация, что в такой-то точке сгруппированы моджахеды. Наши туда летят, наносят удар, но потом оказывается, что моджахедов там уже нет – их успели предупредить.

Геннадий Карев участвовал в операции в Панджшерской долине, где протекает река Панджшер (пандж – пять, шер – лев). Местная легенда гласит: благодаря своей глубочайшей вере пять наместников султана Махмуда Газневи в начале XI века за одну ночь построили плотину через реку. Плотина существует до сих пор. 

– Это была самая первая крупная операция, – вспоминает Геннадий Алексеевич. – Май 1982 года. Рядом находился аэродром Баграм, где базировались наши войска и афганцы. Афганские лётчики в основном управляли бомбардировщиками. При этом надо отметить, что все они учились в СССР. В долине Панджшер находились бандформирования полевого командира Ахмада Шах Мосуда. Он владел золотыми приисками, пользовался большим авторитетом, его все боялись. Было у него много вооружённых людей. Днём это обычные крестьяне, а ночью – вооружённые до зубов боевики. Они передвигались в горах по тропам, ведя ишаков, нагруженных оружием. Ишаки – животные маленькие, но выносливые, могут нести очень тяжёлые грузы. Наши минировали тропы, по которым провозилось оружие. Но вот что удивительно – не было ни одного случая, чтобы ишак наступил на мину. Наверное, они интуитивно чувствуют опасность…

Операция в Панджшерской долине, откуда советские войска пытались выбить боевиков, длилась два месяца. Вертолётчики оказывали поддержку с воздуха. 

– Нашими основными задачами были высадка десанта и поддержка войск, – говорит Геннадий Алексеевич. – Район был очень трудный – длинное ущелье. Линии фронта нет, боевики не идут сплошной стеной, а маленькими группами устраивают засады. Разведка работает в горах, но засечь замаскировавшиеся банды трудно. Например, человек десять идут по тропе, чуть что – каждый накрывается кошмой (войлок, свалянный из овечьей или верблюжьей шерсти). По цвету кошма такая же серая, как скалы. Чтобы вычислить боевиков, нужно иметь немалый опыт. С большими группами шли бои в этом ущелье. Приходилось эвакуировать и наших раненых, и вывозить наших убитых…

На отвоёванных территориях устанавливалась власть официального правительства Афганистана. Но делалось это – курам на смех. Например, в среднем населённом пункте – кишлаке, власть представлял один губернатор. Из вооружения – пистолет или ружьё. Народ толком и не поддерживал официальную власть. Простые люди очень устали от войны. Как только ночью душманы спускались с гор и заходили в кишлак, губернатор сбегал и прятался в горах. Не было у него хорошей силовой поддержки. Милиция была в больших городах, а на маленькие кишлаки её не хватало. 

– Даже среди афганских лётчиков, которые учились в СССР, настрой был разный, – говорит Геннадий Алексеевич. – Пригласили меня как-то в ресторан в Джелалобаде, отметить одну удачную операцию. Стол накрыли. Сидели, разговаривали. Иногда выходили покурить, и во время этих перекуров, один на один, говорили более открыто. Недовольство было различными ситуациями. Были такие афганцы-наводчики, которые получали деньги за выданных боевиков. Да только не всегда им можно было доверять. Приходит, например, афганец и говорит: там-то и тогда-то соберутся главари банд, где их можно «накрыть». Разведка передаёт вертолётчикам – в такой-то точке и в такое-то время надо нанести удар. Иногда брали на борт афганца-наводчика, который должен был указать дом. Но случалось, что этот афганец просто указывал на дом своего соседа, с которым конфликтовал. Так что и такое бывало. Это хорошо, что сейчас в Сирии по-другому работа ведётся. Данные получают из нескольких источников, в том числе и от объективного контроля, которые не могут обмануть ради корысти. Никто не станет полагаться на один источник. 

Геннадий Карев часто бывал в Афганистане в командировках и жил там по месяцу-полтора. Напряжение, которое чувствовалось в первое время, прошло. Хотя обстановка была очень непростой. Бывали случаи, когда в одном месте идёт бой с боевиками, а в это же время диверсионная группа моджахедов прорывается к аэродрому, где базируются вертолётчики. 

– Подлетаешь к аэродрому, а недалеко от него уже завязался бой, – вспоминает Геннадий Алексеевич. – Наши танки отстреливаются по диверсионной группе. Долго шла эта война, и самое плохое, что люди привыкают к войне. Труднее было привыкнуть к климату Афганистана. Когда в Кабуле по ночам минус 30 градусов, а в Джелолабаде днём плюс 30. Летом нередко в тени бывает плюс 50. В кабине вертолёта – как в духовке. До железных панелей и рычагов дотронуться невозможно. Приходилось постоянно носить кожаные перчатки. Каждый раз, возвращаясь на аэродром, мы первым делом бежали к реке, чтобы наспех искупнуться прямо в лётном комбинезоне. Пока шли от этой речки к штабу, комбинезон полностью высыхал. Конечно, хотелось домой. Но мы знали, что выполняем интернациональный долг. Понимали, что если не мы, то сюда придут американцы и поставят здесь свои ракеты, да ещё в горах. И эти ракеты смогут долететь до Мурманска, до Урала, до Сибири. Мы были там, чтобы этого не допустить…

Ольга БЕЗГОДОВА

Комментариев нет:

Отправить комментарий