ОГНЕННЫЕ ПЕСНИ «КАТЮШИ»

Фашисты боялись «Катюшу» как черти ладана. Когда она заводила свою огненную песню у линии фронта, дрожала земля, а враги теряли рассудок.

Самое грозное оружие Великой Отечественной войны – реактивная установка залпового огня. Наши ласково называли её «Катюша», а фашисты – «сталинский оргАн» из-за внешнего сходства реактивной установки с системой труб этого музыкального инструмента и мощного ошеломляющего рёва при запуске ракет.

Я много раз видела установки «Катюша» в исторической кинохронике, художественных фильмах или на военных парадах. Читала о советских реактивных установках залпового огня в книгах. И одна из моих любимых песен о войне – «Катюша». 

И вот я узнала, что по соседству со мной, в нашем родном Уяре, живёт человек, создававший тех самых «Катюш». Человек, ковавший Победу – Ольга Каткова.

Ольга Ивановна всегда ходит с прямой спиной, как у спортсменки. Она высокая и статная, без одышки поднимается по лестнице на третий этаж. Летом без устали поливает клумбу во дворе и пропалывает сорняки на своём маленьком огородике, а зимой – вяжет носки. С ней интересно разговаривать – у Ольги Ивановны хорошая память, особенно на события времён Великой Отечественной войны. Когда кто-нибудь спрашивает её про год рождения, она восклицает со смешливым изумлением: 

– 1924 год, ну надо же, как давно это было! Это получается мне уже 91 год! Ну и ну!
Она хорошо помнит своё детство на маленьком хуторе в Манском районе, возле села Шало.

– Сейчас это село называется Шалинское, – говорит Ольга Ивановна. – Родители мои занимались хозяйством, мы, пять сестёр и два брата, старались им помогать. Я хорошо помню, как мимо нашего хутора шли переселенцы из Белоруссии, которые приезжали осваивать сибирские земли. Люди шли пешком, ведя под уздцы лошадей с телегами, груженными имуществом. Помню, что возле нашего хутора обосновались белорусы Хоружины, Бобовичи, Якубовичи. Они обжились на новом месте и обзавелись своим хозяйством. Когда мне исполнилось 13 лет, я поехала в Красноярск, чтобы работать нянькой в семье заводских рабочих. Детских садов тогда ещё не было. Красноярск, его правый берег, только начинал отстраиваться. На правом берегу стояло только два деревянных жилых дома. В пяти километрах от них – Красноярский машиностроительный завод. И именно сюда в начале войны эвакуировали завод имени Ворошилова из Коломны…

Ольга Катковой в 1941 году исполнилось 17 лет, она училась в вечерней школе, а днём работала на заводе. Начавшаяся Великая Отечественная война внесла коррективы в жизнь каждого человека. Со всего края для работы на заводе мобилизовали почти две тысячи юношей и девушек. Когда парням исполнялось 18 лет, они прямо с завода уходили на фронт. А девчата по 12 часов стояли у станков.

Из Коломны в далёкую Сибирь уехали тысячи рабочих и инженерно-технических работников с семьями. Сроки эвакуации были связаны с подготовкой энергетического хозяйства завода, демонтажем и отгрузкой оставшегося оборудования, металлов и полуфабрикатов, транспорта. К слову, в эшелонах наряду с оборудованием (около 2 000 единиц, не считая прессового) на платформах стояли пять троллейбусов: война помешала Коломне запустить в эксплуатацию почти готовую троллейбусную линию. И уже 5 декабря 1941 года начальник полигона Константин Романцев испытывал первые зенитки, собранные на территории знаменитого сибирского завода «Красмаш». Наладить производство в столь сжатые сроки и в экстремальных условиях – это настоящий трудовой подвиг.

– Мы, 17-летние девчонки, устанавливали станки Ворошиловского завода, заливали их основания цементом, – вспоминает Ольга Ивановна. – Помню, как встречали платформы со станками. Составы ехали из Коломны целый месяц. Коломенцы нам рассказывали, как прятались от бомбёжек. Эшелоны с оборудованием, машинами и станками текли рекой. Поначалу часть техники временно пришлось разместить прямо на открытых площадках, а уже потом возводить стены и крыши. Приезд людей совпал с 40-градусными морозами. Большинству предоставили жильё – подселение в городе или вблизи от него, на станции Николаевка. Многие же заводчане до поры ютились в бараках и землянках.… 

Срок обучения работе на станке в ремесленном училище – два года. Но из-за войны пришлось поторопиться, научились работать за девять месяцев. 

– После ремесленного училища мальчишек ставили к токарным станкам, – рассказывает Ольга Ивановна. – Нас, девчонок, – к фрезерным, на так называемые обдирочные работы. То есть, мы сначала обрабатывали заготовки для деталей, потом токари выполняли более тонкую работу: обтачивали и доводили до идеала. У нас были хорошие и терпеливые мастера и наладчики – специалисты из Коломны. До сих пор их помню: Шилов, Серёгин. А директором завода был Хазанов. 

Житьё-бытьё в военные годы было очень тяжёлым. Каждый раз, когда я слушаю воспоминания ветеранов Великой Отечественной войны, тружеников тыла и детей войны, задаю себе один и тот же вопрос: «А мы так смогли бы?» Что, если однажды нам придётся терпеть лишения, жертвовать собой – сможем ли повторить подвиг дедов и прадедов? 

– Нам выдавали талон на питание, если выполнишь дневную норму, – говорит Ольга Ивановна. – И к ней полагалась карточка на 700 граммов хлеба. А хлеб этот с лебедой и травой. Днём – пустой суп с капустными листьями или пустая каша. Вечером в общежитии – чай с хлебом. Если норму не выполнишь, то не дают пропуск на выход. Дадут талон, ты поешь в столовой, потом нужно вернуться и довыполнить норму. Помню, однажды я спряталась от мастера, который проверял, как мы работаем, в большую тумбочку, чтобы полчасика передохнуть. И уснула! Мы работали с восьми утра до восьми вечера. Как только выдерживали? После нас, с вечера и до утра, трудилась другая смена. Наш цех делал нижнюю часть «Катюши». В сутки завод выпускал 24 реактивные установки залпового огня. Представляете, какая это мощь и объём? Окончательная сборка установки производилась в закрытом цехе. Я однажды видела, как огромные махины в чехлах краном погружали на платформы и вывозили. По территории нашего завода были проложены рельсы, которые вели к основной железнодорожной ветке. Паровоз с двумя прицепленными платформами постоянно курсировал от одного цеха к другому. Мы называли его «мотаня», потому что он мотался туда-сюда. Потом, после войны, я однажды увидела, как на большом заводском крыльце сидел парень, вернувшийся с фронта, и пел под гармошку: «Я люблю свою мотаню, как советский паровоз…» А вокруг все улыбались и смотрели на парня с уважением. Потом я узнала, что он из 78-й добровольческой Сибирской дивизии. В составе этой дивизии ушли семь тысяч сибиряков, вернулись – только 300 человек. Я этот момент с песенкой про «мотаню» очень хорошо помню, как будто это произошло только вчера. Странно, но я помню события 1941-1945 годов лучше, чем прошлогодние. 

И, конечно же, самым важным событием того времени для Ольги Ивановны Катковой была майская весна 1945 года. 

– В пять часов утра комендант общежития шёл по коридору и кричал что есть мочи: «Война кончилась! Война кончилась! Победа!» Мы все проснулись и побежали к заводу. А там, на большом крыльце, начался митинг. Люди, измождённые, но очень счастливые, кричали. Развивались красные флаги. Кто-то выступал, произносил речи. Очень громко играли гармошки. Никогда не забуду их весёлые мелодии. В тот день мы не работали, вернулись в общежитие, выставили в коридоры столы, на них сложили, у кого что было: хлеб, почерневшую картошку, чай, сахар. Мы праздновали и не могли поверить, что всё уже закончилось… 

После войны Ольга Каткова вышла замуж, родила двоих сыновей, работала на Красноярском «Заводэлектростале». Потом она овдовела, похоронила одного из своих сыновей. Как только вышла на пенсию, переехала в Уяр. Это Ольга Ивановна считает самым удачным своим жизненным решением: 

– В промышленном районе Красноярска воздух был синим – дышать нечем! А здесь, в Уяре, так хорошо. Недавно, 7 ноября, я смотрела по телевизору парад на Красной площади, посвящённый параду 1941 года. По брусчатке ехали «Катюши». Мне так сильно захотелось дотронуться до одной из этих машин! Как только я услышу про «Катюшу» – так приятно становится. Ведь это наш вклад в общую Победу! 

Во всех воспоминаниях ветеранов, особенно тех, кто по своей военной профессии зависел от действий миномётов: пехотинцев, танкистов, связистов, звучит неожиданная нежность к «Катюше». На фронте многие виды оружия получали свои прозвища. Но имена эти были нарочито грубыми. Например, штурмовик Ил-2 получил среди солдат кличку «горбатый». А маленький истребитель И-16, вынесший на своих крыльях всю тяжесть первых воздушных боёв, именовали «ишаком». Тяжёлую самоходно-артиллерийскую установку Су-152 уважительно называли «зверобоем», а гаубицы – «кувалдами». А вот реактивным установкам залпового огня дали нежное женское имя «Катюша». По своей боевой мощи «Катюша» не имела себе равных. И её огненные песни возвещали о Победе.

Ольга БЕЗГОДОВА

Комментариев нет:

Отправить комментарий